Ледяной Ирис
Шрифт:
Сердце зашлось в безумном биении, и боль пронзила всё его существо изнутри. Молодой лекарь не нашёл в себе силы встать, будто бы что-то влекло его к влажной от росы земле. От росы ли она влажна – или от слёз, что невозможно было остановить?
– Ты ненавидишь меня?
Неторопливый шаг вперёд – и Сибори попятился, не понимая, отчего им овладела подобная слабость. Наверное, слишком настоящим казался сейчас взгляд Шигэру, немой вопрос, застывший в этих глазах цвета угля, цвета безлунной ночи. Вздох вырвался из груди вместе со всхлипом – мнимый колдун уже успел позабыть эти черты, соскучиться по каждой из них.
Волос коснулась
– Я не могу тебя ненавидеть. Что бы ты ни сделал, мне сложно ненавидеть тебя.
В эти мгновения жалел Сибори, что не привык он жить по велению духов, как иные суеверные простолюдины; сейчас бы разом стало ему легче дышать, и приятнее понимать: Шигэру не злится, и он простил своего любовника за то, что посмел тот распорядиться его жизнью. Ведь полагают жрецы, что во время сна способен даже простой человек перейти на ту сторону Отражённых Небес, и повстречать тех, кто давно уж покинул сей мир. Но слишком уж хорошо знал Сибори: нет в человеческом теле такой субстанции, что могла бы незримо перейти в иной мир. Есть лишь разум, из которого и проистекают сны, и им подобные видения…
– Бедный мальчик. Тебе ведь плохо одному, - настойчиво шептал такой родной, уже успевший отчего-то забыться голос. – Этого ли ты хотел? Этого ты хочешь теперь?
Сердце в груди трепыхалось, словно захлёстываемое волнами. Не глядя в глаза возлюбленному, Сибори плакал, вдыхая аромат знакомых целебных трав. Почему этот глупец не отпустил его тогда, когда вздумалось лису покинуть родной дом? Ответ кружил где-то рядом, будто легкокрылая бабочка, но находиться вовсе не желал.
– Не плачь. Мне больно видеть твои слёзы.
– Тебе всё ещё может быть больно? – негромко спросил Сибори, всё ещё не поднимая заплаканных глаз. Он был уверен в верности избранного пути – но отчего холод сковывал сердце, сжимал его в своих тисках? Будто бы ледяные шипы, подобные острейшим лезвиям, рвали всё его существо изнутри.
– Ты мёртв, Шигэру. Тебя просто больше нет…
– Если ты того хочешь…
Исчезли ласковые прикосновения, исчезло на мгновение оказавшееся столь близко тепло. Словно растворилась и поляна: теперь кругом осталась лишь пустыня, на все четыре стороны, до самого горизонта, где пустыня эта сливалась с потемневшими небесами. Молодой лекарь кричал – но отныне никто не отзывался на зов, не желал прийти, лишь под пальцами осыпалась пересохшая, мёртвая земля, смешанная с остывшим пеплом.
– Вернись, - в полубреду просил Сибори, отчаянно сгребая в ладони пересохшие комья земли. – Прошу, вернись…
Но не было больше ни знакомого голоса, ни знакомых глаз, ни этого родного спокойствия и нежности. Ничего больше нет. А сердце всё ещё колотится, отчаянно жаждет вернуть всё, что было прежде…
Никто в резиденции господина Курокавы не увидел и не услышал, как проснулся в слезах тот, кого все они почитали холодным и не имеющим чувств вовсе духом. И ни слуги, ни хозяева дома не увидели, как он всматривается в темноту и водит рукой по прохладной подстилке рядом с собою, пытаясь найти хотя бы отголосок желанного тепла.
========== Глава XVI: Ядовитый аромат ==========
На долгие годы вперёд запомнилось молодому лекарю, как поутру, когда ещё еле-еле налился розовым золотом восточный
Цветы эти притягивают взоры своей красотой: необычной формы бутоны имеют чаще всего фиолетовый цвет, и кажется, будто внутри большого цветка скрывается ещё один, со множеством мелким острых лепестков. Но красота эта обманчива так же, как и смертоносна: весь цветок, до самых своих корней, пропитан изнутри смертельным ядом, и даже случайное прикосновение к нему может причинить вред.
Ведомо лекарям также и о другом его эффекте: прежде чем тот, кто вдохнул ядовитый аромат губительно прелестного цветка, сляжет, и сердце его прекратит своё биение, наступят краткие часы, покуда будет сей человек ещё жив, но разум его помутится. Главное – не вдыхать аромат цветов самому, и не брать их голыми руками; в противном случае легко умереть, не успев изготовить противоядие.
Но словно духи благоволили сегодня Сибори – и донёс он завёрнутые во влажную ткань цветы до спальни Юмихимэ. Та покорно, точно дитя, приняла смертельный дар. Что же, а теперь следует ещё с двумя людьми поговорить, покуда не подействует на молодую госпожу туманящий разум аромат фиолетового цветка.
Йошимару нынче не спал; увидев будто совсем не уставшего лиса, он тревожно посмотрел на него. В глазах его читался немой вопрос, но Сибори покуда не торопился: надобно уговорить пылкого юношу потерпеть ещё около часа, до тех самых пор, пока не будет окончательно подготовлен задуманный план.
– Проведал я о том, кто именно рассказал господину Курокаве о связи вашей с господином Кадани, - безо всяких приветствий и прочих ненужных слов заговорил лис. Видел он, что сын владыки Юга покорно внимает словам, и еле заметно улыбнулся:
– То была сестра ваша, госпожа Юмихимэ. Оттого поведала она о вашей любви господину Курокаве, что желала сама ваше место занять. Можете не верить, однако союз и без свадьбы её с господином Кадани был вполне возможен; но и она, и отец ваш желают не только лишь обрести поддержку восточных земель, но и заставить господина Кадани забыть вас.
– Абсурд! – воскликнул Йошимару, и мнимый колдун быстро приложил палец к губам:
– Не следует говорить столь громко. Поверьте, я знаю, о чём говорю: воспользовались они помощью сильнейших духов, и, если состоится свадьба, вы в самом деле рискуете лишиться любви своей.
Так легко заставить человека делать то, что тебе нужно; надобно лишь знать, на какие точки в душе его следует надавить. Чего он больше всего боится утратить, за что готов был бы держаться до конца? Оставалось надеяться, что не ошибся Сибори в своих предположениях, и что дорога сердцу сына владыки южных земель его любовь к жениху сестры.
– Но что мне делать? – негромко спросил Йошимару. И вновь лишь улыбкой ответил ему Сибори:
– Подумайте сами: не дают вам увидеться с господином Кадани. Делают это нарочно, дабы не разрушить действие чар. Но, ежели случится так, что вы решитесь на встречу, никакие духи не сумеют околдовать вашего возлюбленного; настоящая любовь тем и отличается от наколдованной, что нерушима вовсе. Лучше всего вам встретиться прямо сейчас; до полудня наиболее слабы те духи, что стремятся любовь господина Кадани на вашу сестру направить.