Ледяной Ирис
Шрифт:
После лис покинул спальню Йошимару; теперь предстояло ему самое ответственное дело. До него можно несколько повременить, ведь не особенно надёжен человек, что вскоре будет метаться в бреду. Но терпение подводило молодого лекаря – и он направился к молодой госпоже, выведя её для разговора на балкон: не желал он сам надышаться ароматом ядовитого цветка.
Пусть совсем недолго вдыхала юная госпожа смертоносный аромат, уже виделось в лице её некоторое изменение: безо всякой пудры она побелела, лишь на щеках виднелся болезненный румянец. Поминутно она сглатывала слюну, будто во рту у неё находилось
– Теперь знаю я, как вам избавиться от человека, что так любим господином Кадани, и обрести желаемое.
С надеждой вслушивалась в чужие слова уже почти не способная здраво мыслить Юмихимэ; покорная уже не как дитя, а как безвольная кукла, она вызвала на мгновение лёгкую тень сомнений. Быть может, остановиться сейчас? Нет, слишком многое уже принесено в жертву, и не стоит думать о том, чтобы отказаться от намерений своих.
– Тот человек, что любим господином Кадани – твой брат, Йошимару.
Худенькая девочка вздрогнула, и, будь у неё больше сил, верно, она бы вскрикнула. Но яд делал своё дело – и Сибори произнёс, не прерванный её речами:
– Разумеется, ты не можешь просто убить его – всё же он мужчина из твоего рода, и должна ты уважать его, как старшего. Но для особого ритуала нужна мне пара капель его крови; добыть их должна ты, и никто иной.
Лишь кивала Юмихимэ в такт словам, будто вовсе перестала она что бы то ни было чувствовать. Уже с трудом успевала она сглатывать слюну, и тонкая прозрачная ниточка тянулась по губам и подбородку. Главное, чтобы успела она…
Молодая госпожа настолько быстро, насколько позволяло её нынешнее состояние, удалилась; что-то подсказывало молодому лекарю, что поспешила она на поиски оружия. Что же, ему остались всего два дела: как можно скорее сжечь ядовитые цветы, да после отправиться к господину Курокаве. Ведь для него, владыки Юга, и готовилось то зрелище, что нынче произойдёт в саду резиденции…
========== Глава XVII: Живые марионетки ==========
Лишь буря посреди океана в сильнейшее ненастье могла бы сравниться с тем гневом, в какой впал владыка южных земель. На какое-то мгновение Сибори даже испугался, но был то лишь краткий миг: ведь не стал бы, в самом деле, причинять ему вред этот пожилой мужчина.
– Отчего мне верить в такую грязную ложь?! Мой сын знает о важности этого союза, и он никогда…
– То не вина вашего сына, мой господин, - стараясь казаться всё тем же невозмутимым духом, говорил Сибори. Сейчас он нервничал, как никогда ранее: ведь нужно успеть успокоить господина и в сад его вывести до того, как случится задуманное. Лишь когда чуть примолк Такео Курокава, продолжил мнимый колдун:
– Вы полагаете, ваш противник – человек? Нет, совсем нет! Из-за этой войны пробудились многие духи, и противник ваш – дух, что скрывается в человеческом обличье. Магией господин Кадани вынудил вашего сына полюбить его. Коли же сомневаетесь вы, идёмте со мной: ведомо мне, что должны они встретиться в саду.
Столь велико было желание владыки Юга уличить Сибори во лжи, что он тотчас направился во внутренний двор резиденции.
– Когда увидите их – не выдавайте своего присутствия, господин, - инструктировал Сибори мужчину, надеясь, что сумеет в случае непредвиденного развития событий удержать его от необдуманных поступков. – Дух этот очень могущественен, и вам не убить его просто так, по одному лишь желанию.
– Ты уверен в этом? – нахмурился господин Курокава. – Я не могу поверить, что сын мой мог попасться какому-то духу. К чему бы ему такие игры?
– Желает он помешать вам, истинному правителю островов, встретить вашу судьбу и стать императором всех этих земель. Почему же ему это требуется? Тут сказать не могу: сам он не желает со мной говорить, а иными путями разузнать намерения столь могучего духа даже я не в силах.
Молчал господин Курокава, торопливо направляясь во внутренний двор. Сад казался сейчас таким безмятежным, несмотря на то, что осень уж была в самом разгаре: лишь тронутые золотом листья деревьев, уже отцветающие, готовые укрыться от глаз цветы…
Сибори первым увидел Йошимару и господина Кадани, стоящих близ небольшого пруда. Сын господина Курокавы что-то жарко шептал, упираясь ладонями в плечи Сабуро. Тот мягко, но настойчиво удерживал запястья юноши, и губы его шевелились, видимо, изрекая успокаивающие речи. Картина живого умиротворения и нежности, отчего-то уколовшая прямиком в сердце. Не так ли Шигэру успокаивал его в часы, когда молодому лекарю хотелось рыдать от боли и усталости? И разве не лучше было бы сейчас оказаться не здесь, в саду этой богатой резиденции, а в нищем домишке, пропахшем насквозь чужим горем?
Понимая, что ещё немного – и не достанет ему сил держать себя в руках, Сибори ущипнул себя за руку. Не сильно, но ощутимо – так, чтобы отвлечься хоть на мгновение от укола прямиком в сердце. Сейчас стоит волноваться не об иллюзорных и невозможных по природе своей вещах, а о том, как бы не вышел из себя раньше времени господин Курокава: его некрасивое лицо бледнело всё сильнее, и казалось, что от сдерживаемого гнева готов он вовсе разорваться изнутри.
– Рано покуда, мой господин, - шепнул Сибори. – Духи вроде него уязвимы лишь по ночам, и то, если провести особый ритуал. Сегодня я посещу комнату господина Кадани и оставлю там особое растение, что ослабит его. И тогда-то пошлите в его спальню воинов – не более двух – и сами приходите вместе с ними. Лишь три клинка разом, вонзённые в одно тело, способны изничтожить незащищённого духа…
Вполуха слушал владыка южных земель: глядел он, как сын его, уподобившись какой-нибудь деве, льнёт к жениху госпожи Юмихимэ. Руки старого воина сжимались в кулаки, и понимал Сибори: не столько разозлила его любовь сына к мужчине, сколько то, под какою угрозой оказался их нынешний союз.
Тем временем зашелестели ветви – и у пруда показалась Юмихимэ. Тотчас Йошимару отпрянул от своего возлюбленного, надеясь, что не увидела девушка, чего не следует. Сибори, усмехнувшись, подобрался чуть ближе: теперь не грех было и послушать, о чём говорят они.