Ледяной Ирис
Шрифт:
– Поклянись, что на рассвете я снова увижу её живой, лис. И помни: я не прощаю тех, кто нарушает клятвы.
– Клянусь.
Легко далось Сибори это простое слово. Разумеется, ни за каким растением он идти не собирался, но следовало прихватить какой-нибудь цветок для виду: ведь иначе не удастся поговорить с господином Кадани и предупредить его о том, что желает ему смерти владыка Юга.
Что же до клятвы… То к рассвету отец и в самом деле повстречает свою дочь на той стороне Отражённых Небес. Если, конечно, на сей раз всё пойдёт по плану.
========== Глава XIX: Ночь, в которую
Владыка Востока с недоумением воспринял явление к нему Сибори. Держался этот похожий на грациозного дикого зверя мужчина подчёркнуто холодно. С ним следовало быть осторожнее, чем с другими: ведь, в отличие от того же Йошимару, лишь на словах знаком он с «колдовскими» подвигами мнимого оборотня.
– Приветствую вас, господин, - заговорил Сибори. – Никогда бы я не явился к вам, если бы не желание уберечь вас от беды.
– О какой беде ты толкуешь, лис? – холодно осведомился господин Кадани. – Йошимару верит тебе, потому я готов тебя выслушать.
Даже не следовало бы начинать привычную песню про духов, овладевших господином Курокавой, как изначально желал поступить Сибори. Вместо этого он торопливо заговорил:
– Господин Курокава винит вас и своего сына в смерти госпожи Юмихимэ, мой повелитель. Теперь он не желает с вами союза: сейчас я слышал, что собирается он прислать в вашу спальню убийц.
– Вот как? – с ленивой грацией потянулся Сабуро, будто вовсе не взволновала его эта новость. – Почему же я должен тебе верить?
Сибори опешил: столь сильно он привык говорить с податливыми, будто мягкая глина, членами семейства Курокава, что сейчас чувствовал себя гончаром, которому приказали огранить драгоценный алмаз. Но нельзя отступаться от плана – и, оправившись от кратковременного смятения, молодой лекарь всё же отыскал нужные слова:
– Что с вас убудет, если вы проявите осторожность? Уложите в свою постель что угодно, что выглядит, как спящий человек, да накройте сверху покрывалом. Воинам своим прикажите укрыться на балконе, да и сами спрячьтесь там. Если же вам угодно, я готов понести заслуженное наказание за ложь, если убийцы не явятся.
Чуть прищурившись, владыка восточных земель посмотрел на мнимого колдуна.
– Не знаю, что у тебя на уме, но в одном ты прав: я ничем не рискую, ты же – рискуешь очень сильно, идя против своего правителя. Или ты уже не служишь Курокаве?
– Я никому и никогда не служу. Я лишь оказываю услуги тем, кто достоин быть истинным правителем этой земли. Ранее я полагал, что таков господин Такео Курокава, но теперь я вижу: он слишком слаб, раз позволил смерти дочери сломить себя.
– А ты, значит, полагаешь, будто на месте отца следовало бы не скорбеть о мёртвой девочке? Я не желал ей зла, и даже мне жаль, что так вышло. Сила не в том, чтобы не быть слабым, а в умении признать за собой право на слабость и скорбь.
Говоря это, мужчина всё же пристраивал на своём ложе свёрнутую одежду, как и порекомендовал ему мнимый колдун. Сибори кивнул, про себя проклиная чрезмерно склонного к громким словам владыку Востока:
– Верно, господин, но разве может считаться сильным тот, кто готов позволить горю ослепить себя? Разве хорош тот правитель, что готов начать войну из-за
Сабуро хмыкнул, но на сей раз ничего не ответил. На пару мгновений покинув спальню, вскоре вернулся он с тремя воинами, без единого слова скользнувшими на балкон. Следом отправился и сам владыка восточных земель, и Сибори, знавший, что до его возвращения не станет ничего предпринимать ослеплённый горем старик.
– Я пойду: не стоит, чтобы меня видели здесь, - произнёс Сибори, выходя из спальни господина Кадани. Снаружи, в холодном ночном небе, сгущались тучи, закрывавшие свет неполной луны: верно, сегодня прольётся сильный дождь…
– Я всё сделал, как вы просили, господин, - поклонился ожидавшему его старику Сибори. – Этот дух уже уснул, так что следует поспешить. Помните, чем скорее получу я его сердце, тем быстрее вы снова увидите живой свою дочь.
Любой зверь, и человек не исключение, теряет разум и слепнет, ежели ему причиняют боль. Но ослеплённым существом в разы легче управлять, нежели зрячим: оно доверчиво будет идти по указанной тропе, метаться из стороны в сторону, пытаясь прекратить свою боль, и не ведая, что впереди – пропасть, дно которой усеяно острейшими шипами.
Сейчас господин Курокава уже шёл вперёд, готовый сам, лично вырезать сердце возлюбленному сына, и вело его вперёд нелепое желание повернуть вспять время, и заставить вновь биться уж давно остановившееся сердце…
Без единого звука проскользнули господин Курокава и двое его стражников к «спящему». В свете заглядывавшей в комнату луны казалось, что и в самом деле под покрывалом пристроился спящий человек. Вот уже занесены три клинка, и вот они вонзились в свёрток, спрятанный под одеялом. Ещё пара мгновений – и с балкона вылетели укрывавшиеся там воины, вступая в бой с явившимися убийцами. Сибори благоразумно скользнул к дверям, дабы в случае беды поскорее бежать из резиденции. Брызнула на пол первая кровь – и вслед за нею застучали по листве деревьев и остывающей земле дождевые капли.
Владыка Юга, завидев живого господина Кадани, набросился на него с клинком, но тот, готовый уже к нападению, легко отразил атаку. Ярость и изящество, жар и холод ненависти сплелись в один клубок, как если бы сражались не люди, а два диких зверя. В какой-то момент господин Курокава, видимо, всё понял – и, оставив за спиною противника, бросился к Сибори, крича:
– Предатель!
Но быстро оборвался этот крик, и вслед за тем покатилась по полу отсечённая голова. Хладнокровие Сабуро поражало: словно и не он только что убил отца своего возлюбленного.
Кровавая ночь, полная чужих смертей, началась.
========== Глава XX: Дождь цвета крови ==========
Где-то во дворе стражи резиденции зажгли огонь – один из воинов господина Курокавы, сумев ускользнуть, поднял тревогу. Сибори тревожно заметался, пытаясь понять, где ему укрыться до окончания грядущего боя и каким образом уцелеть. Жаль, что пришлось пойти на подобную жертву, но Сибори не видел иного пути: вернуть к жизни погибшую молодую госпожу он бы никогда не сумел, а господин Курокава, верно, приказал бы казнить лжеца безо всякого промедления.