Ледяной Ирис
Шрифт:
– Со мной всё хорошо. Тебя не должно это волновать, - придав своему голосу холодность, повелитель Запада отвернулся и вновь погрузился в раздумья, более не уделяя внимания дочери. Та неторопливым шагом двинулась прочь; она не показывала своей обиды, лишь упрямо сжимала дрожащие губы.
Как никогда ранее, Сибори понимал диких зверей, что бросаются на прутья своей клетки, пытаясь сломать их и вырваться на волю. Ему не причиняли боли, над ним не издевались, по первому требованию могли предоставить пищу, но даже после данной клятвы господин Кадани не желал освобождать лиса. Его здесь теперь держали на положении пленника, и лишь слабая надежда на очередной
Все эти дни он развлекал себя лишь размышлениями, да порой кратковременными разговорами с Нанаши: той не позволялось надолго задерживаться рядом с пленником, но порой она могла перекинуться с лисом парой слов. Иногда же везло больше – и она задерживалась до тех пор, пока не слышались снаружи голоса других слуг, разыскивающих потерявшуюся девицу.
Вот и сегодня она пришла, привычно оставляя на полу поднос с едой и тотчас усаживаясь чуть в стороне от Сибори: ближе она, чего-то боясь, не подходила. Это был шанс узнать чуть больше о том, что творилось вне опостылевшей комнаты, и лис не преминул им воспользоваться:
– Господин всё ещё не верит мне, - вздохнул мнимый колдун, слегка опираясь рукой о стену. – Может, он узнал, кто послал того убийцу?
До того бывший лекарь не осмеливался говорить с простой служанкой о произошедшем: та могла донести господину о его расспросах. Но сейчас рискнуть стоило: кто знает, когда в следующий раз решит навестить своего пленника правитель Востока?
Вполне невинный вопрос возымел неожиданный результат: воровато оглядевшись, Нанаши прижала палец к губам. После она чуть слышно зашептала:
– Может, вы и не дух, но вы, наверное, очень умны, господин. Мне нужна ваша помощь.
– Чем я могу помочь? – пытаясь казаться как можно дружелюбнее, Сибори фальшиво улыбнулся. Нанаши вновь обеспокоенно огляделась, не без оснований боясь, что их разговор могут услышать, после чего торопливо заговорила:
– Перед тем, как убили господина Йошимару, я вышла во двор, совсем ненадолго: от духоты закружилась голова. И там… там ко мне подошла женщина.
– Быть может, ты знала эта женщину? – заинтересовался Сибори: пока он ещё не мог сказать, куда клонит служанка, но понимал, что выслушать её стоит. Нанаши продолжала, то и дело озираясь, будто боялась, что они не одни в комнате:
– Нет. Если бы я раньше видела её в деревне, я бы вспомнила. Сначала я даже испугалась, что это дух, а не живая старуха: на щеке у неё было пятно, будто бы ей на лицо когда-то выплеснули кипяток. И волосы были жуткие: длинные, часть чёрная, а часть совсем седая, и такие взъерошенные, во все стороны торчали! Она… она попросила меня зайти в спальню господина Йошимару и оставить у него… тот кулон.
– Что?! – Сибори ждал многого, но не того, что эта дурочка могла видеть связанную с убийцей женщину. Однако тот совсем не дурак: скорее всего, нашёл где-то в соседних землях изуродованную старуху. В самом деле, шанс, что кто-то поверит суеверной служанке, на полном серьёзе рассуждающей о духах, в существование столь жуткой старухи, безмерно мал. Но Сибори разбирался в людях и понимал: такие, как Нанаши, редко способны лгать. Преувеличивать и искажать случившееся они горазды, но никогда не станут говорить о
– Значит, та старуха дала тебе кулон. И?..
– А что дальше-то? Я зашла, господин Йошимару спал… Я оставила кулон рядом. А потом, когда господина Йошимару убили, я так испугалась! Вдруг кто-то узнает, что я заходила к нему, решит, что это я его ударила, и…
– … И ты решила сделать вид, что кулон обронил убийца, - теперь Сибори уже понял, что хотела сказать Нанаши. Та быстро закивала, встревожено глядя на собеседника:
– Скажите, что мне делать?
Мнимый колдун задумался. С одной стороны, он не мог бы пообещать служанке, что господин Кадани не решит обвинить в убийстве её. С другой – вдруг правитель Востока, узнав о той женщине, быстрее поверит в невиновность Сибори? Даже радовало теперь то обстоятельство, что Кадани не считал лиса духом или колдуном: в противном случае его бы, верно, уже разрубили пополам.
Постаравшись казаться спокойным, Сибори улыбнулся и шепнул:
– Лучше честно расскажи всё господину Кадани и признайся, что испугалась. Если ты будешь скрывать, он может узнать от кого-то другого – и тогда спросит, почему ты лгала. А ведь ты солгала, не сказав, что знаешь, откуда взялся кулон…
В коридоре послышался чей-то голос, и Нанаши, торопливо кивнув, покинула комнату. Сибори задумчиво посмотрел ей вслед. Теперь, по крайней мере, у него было, о чём поразмыслить до тех пор, пока не решит вновь навестить его Сабуро Кадани…
========== Глава XXXII: Жребий брошен ==========
– Вас желают видеть, мой господин.
Лишь кивком повелитель Востока дал своему слуге понять, что готов принять у себя неведомого гостя. Кто это, да и зачем явился, господин Кадани предполагал выяснить непосредственно у посетителя: к чему тратить время на расспросы слуги, если с тем вряд ли стал бы говорить кто-то действительно важный? Того же, что к нему явится убийца, владыка восточных земель не боялся вовсе. Отчасти – потому как знал, кто ожидает его теперь на той стороне Отражённых Небес, отчасти – потому как даже сейчас не расставался с оружием, да и стража не бросила бы господина в случае непредвиденного нападения…
Вошедший мигом развеял все сомнения господина Кадани. Тощий, нахального вида мужичонка, за спиной которого брёл молчаливый телохранитель, заговорил с порога, не озаботившись даже вежливым приветствием:
– У меня послание от господина Шинджу.
Сдержанность и сила – вот что являло собой тот стержень, на коем держалась власть Сабуро Кадани. Сейчас, лишь услышав имя того, кто мог быть повинен в гибели Йошимару, он с трудом удержал себя в руках. Ему хотелось немедленно приказать оттащить гонца во двор и выпороть, как провинившегося слугу, чтобы тот вспомнил, с кем имеет дело. Его телохранитель вежливостью тоже не отличался, лишь чуть склонил голову, не склоняясь сильнее. Шлем, впрочем, снял, не побоявшись открыть лицо. Интересно, каковы же намерения главы семьи Шинджу, ежели даже его слуги не проявляют и тени уважения?
– Вот как?
– Совершенно верно, - отчеканил посланец Запада, даже не робея перед одним из четырёх великих правителей. Может, это один из тех, что почитают за человека лишь своего господина, остальных же, даже равных ему и превосходящих его, мнит недостойными? Такие в великом множестве встречаются на островах, и обычно Сабуро не приветствовал подобных подхалимов даже среди собственных слуг. Слишком, слишком мало встречалось среди них тех, кто демонстрировал свою преданность искренне, а не напоказ.