Ледяной Ирис
Шрифт:
– Я стараюсь быть таким же мудрым, как наш отец! А ты… ты глупое дитя. Отец мудр; ты – безрассуден. С какой бы стати мне слушать тебя, если ты даже не понимаешь, ради чего желаешь бросаться в бой?
– Мудрым? Разве есть мудрость в том, чтобы примерять на себя чужую шкуру? – подросток всё ещё не смотрел на брата, словно говорил и вовсе не с ним. – Ты пытаешься не следовать по пути отца, а подражать ему. Это разные вещи.
– Откуда тебе знать? – огрызнулся потерявший всякое терпение Джиро, после чего не преминул уколоть младшего брата:
– А впрочем, не отвечай. Женщины всегда полагают, что проницательнее
Ичиру угрюмо промолчал, да и что он мог бы сказать? Чрезмерно женоподобное лицо всю жизнь было его проклятием, от которого он бы охотно отказался. Лучше быть уродливым, чем похожим на девицу – так полагал подросток. Порой он хотел набраться смелости и полоснуть себя лезвием по лицу, дабы изуродовать ненавистное, женоподобное и мягкое личико. Но покуда он терпел, надеясь: с возрастом он станет больше походить на мужчину, на воина, чем на жалкое и слабое создание, коими, по его убеждению, являлись все без исключения женщины. Подтверждали это и мама, и жена брата, и даже малышка Ясу: все они предпочитали решать свои проблемы лишь слезами, после чего окружающие мужчины должны были сей же час справляться со всем подряд за них. Нет, Ичиру не осуждал их: такова женская природа. Но с какой стати брат вечно равняет его с девицей?!
– Я слышал ваш разговор с отцом. А ещё я знаю, что ты до того объявлял всеобщий призыв и намеревался отправиться вместе с отцом во главе армии, дабы сломить владык Востока и Запада.
– И что с того? – чуть менее уверенно, чем прежде, звучал голос Джиро. Старший из сыновей семьи Шукима не понимал, отчего ещё не заткнул младшему рот, отчего слушает этого малолетнего дурня.
– Ты не спорил с отцом, не пытался возразить ему. Дал ему право решать за тебя, хотя ты давно уже совершеннолетний, и мог бы стать во главе семьи. Отец уже стар, и мог утратить прежнюю остроту ума. Но ты… ты предпочёл просто покориться. Ты думаешь, сидеть в стороне и ждать, пока всё само свалится в руки – это мудрость?!
Джиро молчал, не зная, что ответить. Сделав шаг в сторону брата, он сжал руки в кулаки:
– Я уважаю отца, и его мнение важно для меня.
– Уважаешь или преклоняешься перед ним? – прищурился Ичиру. – Поверь мне, брат: это разные вещи. До той поры, пока ты во всём подчиняешься отцу и не готов хотя бы раз решить, как поступить, без его разрешения, ты не имеешь права звать меня женщиной: ты сам куда больше девица, чем я.
Закончив тираду, мальчишка двинулся прочь. Джиро смотрел вслед брату, чувствуя, как клокочет в душе злоба. Не на Ичиру – на самого себя, за то, что не способен возразить отцу. А не способен ли?..
Джиро стиснул зубы. Ничего, он покажет и брату, и отцу, кто среди них – настоящий воин, а кто – жалкая девчонка и дряхлый старик. Довольно ждать, пока всё само упадёт к их ногам: следует вступить в битву, пока не поздно…
========== Глава XXXVI: Через себя ==========
– Мой господин, войска семьи Кадани уже близко.
Тэцуя Шинджу устало вздохнул. Он не собирался некогда вступать в бой с армией владыки Востока, но разве оставался у него выбор? Тем более что следом за ним непреклонно следовал Безликий, ночной гость, который ныне и принёс сию дурную весть.
Опершись рукой на пол походного шатра, старик тяжело поднялся: годы давали о себе знать, и от одной только мысли, что ему в подобном состоянии придётся
– Они собираются нападать?
– Нет, мой господин. Пока они не атакуют.
– Вот и хорошо, - вздохнув, Тэцуя Шинджу посмотрел на Безликого. – Сообщи им, что мы готовы к переговорам.
– К переговорам?! Разве вы уже не всё решили?! – излишне высокий голос взлетел в воздух, но Безликий тотчас вернулся в норму, успокаиваясь и переводя дыхание. Склонившись, он шепнул:
– Впрочем, я уверен: они не станут нас слушать. Я попытаюсь, но не удивляйтесь, если они не пожелают более говорить с вами: насколько мне известно, они обвиняют вас в организации убийства наследника юга.
– В организации убийства?! Что за чушь! – воскликнул старик, от возмущения закашлявшись. – Это всё наверняка дело рук старого бандита Шукимы, и его выродков!
Безликий, удаляясь, промолчал. Под закрытым шлемом всё равно была не видна кривая усмешка.
– За кого он нас принимает?! – владыка Востока пытался удержать свой гнев, но не мог остановиться, продолжая свысока глядеть на посмевшего явиться в их лагерь посланника семьи Шинджу. В духов Сабуро Кадани не верил, и потому Безликий, не снимающий шлема, казался ему лишь невежественным мальчишкой, не желающим выказать даже тень уважения перед врагом.
– Я лишь сообщаю вам о нежелании господина Шинджу вступать с вами в противостояние. Он беспокоится лишь о благе жителей южных земель, и подвергает сомнению тот факт, что вы способны взять власть в свои руки, не пролив притом рек крови.
Сибори внимательно следил за каждым движением странного гонца, не пожелавшего открыть лицо. Значит, это и есть тот якобы дух-хранитель семьи Шинджу? Однако же он был вполне материален: трава под его ногами приминалась, а изо рта вырывались облачка пара. Значит, не дух, просто умный человек – и, возможно, тот, кто оборвал жизнь Йошимару. И сейчас «гонец» всеми силами провоцировал владыку Востока, надеясь, что тот нападёт первым. Сабуро Кадани сощурился:
– И на каком же основании он смеет утверждать, что сильнее меня? Быть может, те самые жители местных деревень, о коих он так заботится, сами сказали, будто желают видеть Тэцую Шинджу своим повелителем?
– Ему ведомо, что вы безосновательно обвинили его в убийстве господина Йошимару. Разве это – не справедливое основание полагать, что вы не можете мыслить непредвзято? Кто может гарантировать, что вы не пожелаете завтра же обвинить в смерти господина Йошимару жителей южных земель, и не прикажете вашим солдатам вырезать их – всех до единого?
Губы владыки Востока дёрнулись, будто он в последнее мгновение сумел удержать рвущиеся наружу слова; Сибори подавил усмешку, оценив тонкость хода со стороны Безликого. Стоит последнему из рода Кадани сорваться – и даже его воины усомнятся, что их господин сохранил здравый ум. Да, начнётся битва, но его солдаты, возможно, усомнятся: стоит ли идти за безумцем? Иными словами, сейчас у господина Кадани было лишь два выхода: действовать, как он хотел того ранее, но с ослабленной и неуверенной армией, или же на время повести себя так, как того желает враг. Интересно, кто же это всё-таки? Неплохо было бы иметь подобного союзника.