Легенда
Шрифт:
– Я согласен с тобой. Ты мудр, и говоришь все правильно. Но речь сейчас не о причинах. – Федогран говорил как можно почтительнее, помня наставления Ягиры, но как же ему хотелось взорваться и нагрубить этому зазнавшемуся снобу, ничем не отличающемуся от старых богов в своем бездействии, и забившегося в свою ракушку, вход в которую, скрыт от глаз посторонних в непроходимых топях болот.
– Ты хочешь, чтобы я посоветовал войну? – Мамонт опустил хобот вниз, и сощурил глаз в вопросе, в котором искрилось понимание неудавшейся хитрости богатыря, а потом внезапно продолжил, словно плюнул. – Я против лишней крови, ее и так достаточно льется
— Значит, говоришь, что они сами виноваты? – Начал говорить сначала очень тихо, но все более и более повышая голос и распаляясь, парень, не скрывая больше раздражения. – Не являются людям? Не участвуют в жизни? Ты сам-то понимаешь, что говоришь это о себе? Они хотя-бы боги, которым молятся, а ты кто? Тебя не забывают? Тебя уже забыли все, кроме редких, древних духов. Как смеешь ты осуждать богов за то, что не делаешь сам!..
Индрика- Зверь внезапно встал на задние лапы, яростно взревел, задрав хобот, готовый навалится всей своей обиженной яростью, растоптать, разметать бивнями, дерзкого наглеца, но тот на удивление не испугался, не убежал, и даже не задрожал, побледнев от ужаса, а наоборот, сделал шаг вперед и рассмеялся.
– Что? Не нравится правда, прародитель зверей? Кукушка ты, а не родитель. Дал жизнь и бросил, трепыхайтесь сами как хотите. Трус. – Резал слух зверя словами богатырь. – Боги хотя-бы честны, и сопротивляются приходу лжи в этот мир, а ты…
– Этот надутый индюк, боится посмотреть на свое отражение в той куче дерьма, в которую превратился созданный им идеальный мир эгоиста. – Подлил масла в огонь неугомонный шишок. Вся та стратегия уважения и мягкого подталкивания зверя к правильным решениям, которую должны были применить в разговоре братья была уничтожена.
И мамонт не выдержал, и ударил. Налитые кровью бешенства глаза, и нервная дрожь ярости не могли иметь другого выхода. Разлетелся в мелкую крошку мрамор дороги, подняв пыль. Волна, словно взорванная бомба, качнула окружающий лес, спугнув стаи птиц. Индрика-Зверь замотал бивнями, желая закончить расправу и разметать наглеца, но там, где должно было остаться только кровавое пятно, ничего не было.
Спутники непочтительного воина стояли рядом, обескураженно выпучив глаза. Их можно понять. Еще никто не смел так разговаривать пусть ни с богом, но как минимум с высшим существом. Никто не смел дерзить до этого тому, кто стоит так высоко, кому положено нести требы и молиться, а тут такое неуважение. Самого наглеца не было там, где совсем недавно он стоял.
– Ну и что стоят твои слова про кровь? – Раздался его насмешливый голос за спиной. – Или это не касается таких, как ты? Вам можно убивать? Так выйди из своего логова и сразись вместе с нами с тем, кто рушит, что создано тобой же самим. Не я твой враг. Он там, на горе Аргоран, перекрывает потоки силы и убивает старых богов и духов.
– Мамонт резко развернулся, и вдруг его желание убивать споткнулось о сожалеющую, полную боли улыбку воина. – Давай, уничтожь меня, ведь я сказал правду, а за это надо наказать. – Горькие слова, без всякого намека на злорадство, полные скорби, как стена остановили Индрика-Зверя. Он встал, опустив голову. Жуткий стыд пронзил разум. Этот человек говорил правду. Горькую, страшную, но
Она может!!! Эта мысль содрогнула мощное тело, пробежавшим по коже откровением. Может, потому что так и есть на самом деле, и он сбежал из реальности, замкнулся в своем эгоизме, и бросил тех, кого создал. Кем он стал? Превратился из живого создателя в бездушного идола, на круге капища, которому несут требы, молятся, но он не слышит. Стыд растекся раскаянием по душе.
– Прости богатырь. Ты прав. Я слишком возлюбил себя. Твой голос, это голос тех, кто мне молится, голос тех, кто в меня верил. Я предал их. Я вернусь в мир, и буду среди тех, кто встанет в строй вместе с тобой. Совесть мне кричит и отдает приказ. – Он склонил голову коснувшись бивнями и хоботом дороги.
Федогран растерялся. Злость мгновенно прошла, и стало неудобно перед этим гигантским животным. Как себя вести дальше, и что сказать он не знал. Краска залила лицо. Но на помощь пришел шишок, у которого чувство стыда, казалось, отсутствовало полностью. Но он заговорил в несвойственной себе манере насмешника. Слова прозвучали тоном на столько серьезным, что голова Индрика-Зверя дрогнула.
– Я знал, что ты великий, и потому всегда подносил требы к твоему идолу. Рад, что не ошибался. Я верил и буду верить в тебя.
Они шли по дороге вглубь подземных владений. Ничто не напоминало о том, что они находятся глубоко под поверхностью. Голубое, чистое небо с барашками облаков, яркое солнце, свежий, наполненный ароматами весны воздух, и сад. Восхитительный, волшебный сад, где каждое отдельное дерево, несет на себе следы всего цикла от цветения до созревания. Яблони и вишни, с набухающими весенними почками, белоснежными цветами и тут же сочными лопающимися от переполняющего их нектара ягодами и фруктами, и все это на фоне подснежников, ландышей, одуванчиков и ромашек. Все лето, от начала и до конца собрано в одном месте остановившегося времени.
– Почему ты ушел из реальности? – Федогран задал вопрос, который его сильно волновал. Мамонт задумался, словно решая: «Стоит или нет раскрывать перед этим странным человеком душу», — но потом мотнул головой и посмотрел прямо в глаза:
– Не люблю кровь. Когда боги схватились между собой в распределении зон влияния, я ни встал не на чью сторону. Переубедить не смог и ушел. – Он задумался и отвернулся. – Наверно струсил. Надо было отстаивать свою точку зрения, и тогда может быть удалось бы избежать катастрофы, ведь они едва не уничтожили весь мир. Он вдруг остановился, и вновь посмотрел на Федограна. – Но вы же пришли не для того, чтобы совестить меня. – Взгляд его стал серьезным, и сам вид зверя преобразился, перестав выглядеть зашуганным котенком, наказанным за разлитое из мисочки молоко, Индрика-Зверь вновь стал высшим существом этого мира. – Говори всю правду, без утайки, я слушаю.
Нечего скрывать. Вопрос прямой, и требует честного ответа. Федогран не стал притворяться и юлить. Зачем? Уловки, присоветованные Ягирой, в такой ситуации они не нужны. Он остановился и посмотрел в глаза зверя:
– Нам нужен браслет. – Он не стал пояснять какой, его поняли и так.
– Ты знаешь, что в нем заключен Велес? – Уточнил хозяин подземного мира.
– Да. – Богатырь не стал изображать удивление, и согласно кивнул.
– Он враг вашим богам. – Еще раз уточнил мамонт свое беспокойство.