Легенда
Шрифт:
– Дым!!! – Кто из ватаги Хлуда произнес эти долгожданные слова, навсегда останется тайной, да и не важно это. Все, кто был на поляне вскочили на ноги и повернулись в сторону скрытого от глаз лесом города.
Там, в безветренном, словно застывшим в ожидании, воздухе, высоко в небо, поднимался белесо-серый, ровный столб, и только в самом верху, размазанный кистью неизвестного божественного художника, растекался в сторону скатывающегося к горизонту солнца.
– Сигнал! Пора! Пошли парни! – Федогран не дожидаясь остальных рванул к городским стенам. Нервы на пределе. Там уже
Выскочили на опушку, остановились, замерли и затаились, внимательно всматриваясь, и выискивая на стенах врагов. Столб дыма, где-то в городе как след пожара, и ни одного воина на стенах, только маленькая, расплывающаяся в слезящихся радостью глазах тень, машущего рукой брата. Он смог.
– Пошли. – Полу-пригнувшись, словно стелясь по земле, друзья и ватага Хлуда рванули вперед. Вот и бревна крепостной стены. Раскрутив лассо, сильной рукой Бера, веревка взмыла в высь, и спустя мгновение задергалась, предупреждая, что крепко привязана.
Какое же удовольствие доставляет встреча с тем, за кого волнуешься, кого ждешь и кого боишься потерять. Илька вскарабкался на свое привычное место и дернул как обычно за мочку уха.
– Все получилось брат. – Улыбнулся он.
– Чего так долго?
– Не скрывающий радости Федогран ткнул друга в плечо кулаком в наигранном недовольстве.
– В следующий раз сам полезешь по кротовьему лазу, выследишь Чернобоговского ублюдка, подпалишь сеновал, посеешь панику среди стражи, и встретишь неторопливых увальней, которые едва не раздавят тебя своей веревкой. – Беззлобно огрызнулся Илька и добавил, повернувшись к подошедшему Беру. – Потоньше что, не было?
– Нее… - Протянул тот, и не пойми, чему довольный, растекся в улыбке. – Эту-то Хлуд едва нашел, остальные еще толще, или короче.
Город бегал, орал и суетился, наполняя воздух отчаянием и паникой. Любой пожар в деревянной застройке всегда чреват глобальными, катастрофическими последствиями. Были случаи, когда поселения выгорали дотла, унося с собой и безвинные, случайные жертвы, от возгорания чьей-то бани, дома, или даже от простого костра, растяпы-горожанина, сжигающего мусор во дворе, а тут полыхал целый сеновал, осыпая искрами округу.
Скрываться друзья не стали, не видели смысла, так как в суете и панике, на них никто не обращал внимания. Они бегом направились в Харчевню, где по заявлениям шишка, должен был находиться новоявленный жрец Чернобога. Как объяснял Илька, и Хлуд подтвердил его утверждение, Истома пропагандировал культ удовольствия от обжорства, и потому там создал своеобразный храм, проводя за столом большую часть своего времени.
Дверь была не заперта, и хозяин находился на месте один, без охраны. Кого ему боятся в городе, где он хозяин. Даже князь подчиняется слову, слову великого служителя культа Чернобога.
Он поднял склоненную на сложенных, на крышке стола ладоней голову, и провел пьяным, бессмысленным взглядом по посетителям.
– Кто такие? Кто дозволил входить без разрешения? Пожар потушили? – Забубнил
– Поднял он руку, и рухнул, громко стукнув лбом о столешницу.
– Сейчас. Будет тебе мед. – Подскочил к нему Бер и одним рывком вырвал из-за стола, приподняв одной рукой над полом, а второй размахнувшись для удара.
– Вы кто!!! – Заверещал толстяк, вращая выпученными от страха глазами и молотя ногами в воздухе. Хмель мгновенно из него выветрился. – Я позову стражу! Вы за это ответите!
Кулак Бера заставил его замолчать, превратив в тряпичную куклу.
– Фу, пакость какая.
– Сморщился медведь, бросив тело на пол. – Обгадился.
– Ты его случаем насмерть не зашиб? Всё-таки думай, что делаешь, хоть иногда. – Федогран присел рядом с Истомой и пощупал пульс. – Вот же пакость. Подох. Он наша гарантия освобождения оборотня был. – Повернулся он к медведю. – Красимир обменял бы, деваться ему некуда. Чернобог не простит потерю своего жреца.
– А теперь что?
– Он встал и обратился к замершим, немного растерянным людям Хлуда. – Привяжите это дерьмо к лавке, покрепче, чтобы казалось, что он пошевелиться не может, и в рот кляп засуньте поглубже. Да не стесняйтесь, ему теперь все равно. А мы попробуем обмануть князя.
Подождем, кто-нибудь обязательно придет, заодно и перекусим, в харчевне как-никак. Только хмельного в рот не брать. Вы мне трезвыми нужны.
– Я вроде несильно. – Бер по-детски захлопал глазами. – Ты хорошо посмотрел-то? Может жив еще?
– Жииив… Пробубнил шишок намеренно растягивая сарказмом гласные. – Вот почему боги дали этому бугаю силы так много, так что через край плещется, а в разуме отказали, нельзя же быть такими жадными. Ну хоть бы чуть-чуть добавили. – Ожег он глазами медведя.
– Хватит Илька, все уже сделано. Чего уже теперь в пустую болтать. – Сел за стол Федогран.
– Давайте перекусим. Тут стол богатый накрыт, все равно ждать, пока пожар не потушат. Раньше вряд ли кто придет.
Скучать и вправду не пришлось. Стол ломился от яств. Тут были и перепела на угольях, на прутьях насаженные и прожаренные, и гусь в яблоках, и осетр горячего копчения, и поросенок целиком, на подносе с румяной корочкой, и яблоки печеные, и клюква в сахаре, меда, взвары, квас, глаза разбегались от изобилия, хорошо жрецы нового культа живут. После трудной и дальней дороги, как раз все по вкусу голодным путникам, силы восполнить.
Когда с округлившимся животами, они потягивали из высоких глиняных кружек горячий взвар, в дверь осторожно постучали, и не дожидаясь ответа в открытую щель просунулась голова.
– Позволь, Великий, войти? – Дрогнул голос гостя, подслеповато щурившегося в полусумрак харчевни.
– Заходи, чего уж там. – Бер мгновенно схватил того за ухо и втащил в двери.
– Аккуратнее медведь. – Забеспокоился Федогран, так как глаза друга засветились злобой, и от него можно было ожидать повторения неприятной истории со жрецом. – Не трогай его и не бей. – Проходи, присаживайся. – Обратился он к опешившему воину.