Легенда
Шрифт:
Страшные времена пришли в наше княжество. Истома главный служитель Чернобоговский теперь стал. Вот тут-то его нутро гнилое и вылезло. С улыбкой и шутками очередной жертве, на алтаре, горло перерезал, крови радовался. А Красимир жестко подавлял с дружиной, ему посягнувшей, любые волнения. Полилась кровушка, как водица, особенно кромочникам, да духам доставалось. Домового, что у князя бывшего в хоромах жил, выловили и сожгли, после этого остальные попрятались, или сбежали. Страшно в городе стало, как на погосте.
Вот мы в лес и ушли. Не в силу такое терпеть.
– Так сами-то от них ничем не отличаетесь. Разбойниками стали, по лесам прячетесь да люд мирный грабите. – Нахмурился сидящий неподалеку Вул.
– Не грабим мы никого! – Взвился Хлуд. – Только обозы княжеские да воинов его. – Сами с этого живем, да того, кто в деревнях остался поддерживаем, чем можем. Видишь же на сколько бедно у нас? Тати, они побогаче живут. Вы воины с виду, вот мы и обознались, напали.
– Не знаю, чем вам помочь. – Федогран выглядел расстроенным и хмурился, ему было искренне жаль этих бедолаг которых предали те, кому они доверяли.
– Ничего тут не поделаешь, сами гниду не разглядели. Не просим вас ни о чем, и помощи не требуем. Вас только четверо, а там дружина. Какие бы богатыри небыли, а не сдюжите вы с силой такой.
– Что-то у меня кулаки зачесались. – Зло стрельнул глазами Бер. – Не ужели сделать ничего нельзя? Не уж-то так оставим? Не накажем пакостников?
– У меня то же зуд какой-то нехороший. – Шишок перескочил на плечо медведя. – Не верится мне, что вся дружина предала. Должен же кто-то верным остаться? Надо с ними поговорить, да на свою сторону переманить.
– Много таких. – Кивнул Хлуд.
– Но в них веры нет, словно стержень вынули. Новому богу они через принуждение, скрипя сердце молятся, с его требами кровавыми, а то, что старые умерли, их убедили. Дружинники один раз глупость сделали, переворот поддержали, а теперь растерянны, и не знают, что дальше... Время назад не вернешь. Лидера у них нет. Возглавить некому. – Хлуд с намеком и ожиданием посмотрел на Федограна.
— Это только твои слова. – Вул выглядел задумчивым и говорил тихо. – Это только твое мнение. Правда может быть совсем иной. Я не говорил, что ты врешь. – Остановил он попытку возмутится атамана. – Но ты можешь ошибаться. Нужно узнать, как обстоят дела на самом деле.
– Вы сдурели парни. – Федогран встал. – У нас есть дело, которое нельзя отложить. Вспомните, что поставлено на кон. Мы не имеем право ошибиться.
– И мы пойдем к цели по трупам? – Вскочил и схватил за грудки брата оборотень. – Ты ли это говоришь, брат? Что с тобой?
– Остынь. – Федогран резким движением скинул руки с ворота рубахи. – Я тоже хочу помочь. Но если мы не сделаем то, ради чего все затевалось богами, то вся наша помощь этим людям будет бессмысленной. Беда вернется, и сделает это еще жестче и кровавей. Мы, может и выиграем схватку, но войну проиграем. Не принадлежим мы себе, на нас ответственность за весь существующий мир.
– Прости. – Вул сразу как-то сник. – Мне душу рвет безысходность. Не смогу я просто так уехать.
– И я не смогу. – Пробубнил Бер.
– Придумай что-нибудь,
– Ладно.
– Богатырь вновь сел у костра. – Несколько дней погоды не сделает. Надо подумать. Может даже сходить в столицу княжества, да посмотреть, что там да как.
– Я сбегаю. – С готовностью подпрыгнул Илька.
– Один не пойдешь. – Мотнул головой парень. – Вместе сходим, а Вул с Бером тут останутся.
– Нет. – Оборотень сказал, как отрезал. – Тебе нельзя. Ты смотришься на фоне жителей нашего мира, как одуванчик в сугробе. И движения, и поступки, отличаются. Уж извини, но это правда. Ты почти не жил в городе, все время в походах да сражениях, с бытом почти не знаком. Привлечешь внимание.
– Тогда я. – Глаза Бера засияли в предчувствии приключения.
– Только тугодума в напарники мне не хватает. – Хмыкнул шишок. – Нет, если вы хотите посмотреть, как меня пожарят во славу Чернобога, на жертвенном алтаре, то тогда конечно можно и Бера. Но вот я, лично, не согласен. Мне помирать еще рановато.
– Уймись Илька. – Улыбнулся оборотень. – Я с тобой пойду.
– Только не рискуйте. – Федограну ничего не оставалось, как смириться. – Аккуратненько посмотрите, поговорите, себя не выдавая, и назад.
Конечно, многие из вас, дорогие мои читатели, скажут, что глупо так рисковать. Что надо идти к главной цели, и после победы само собой все исправится. Но такова уж натура богатырская, таков внутренний мир. Не сможет истинный воин пройти равнодушно мимо несправедливости и не вмешаться. Уважать себя перестанет.
Братья ушли почти сразу, поле разговора. Остальным оставалось только ждать. Путь до города Славь, княжества Подгорного, составлял два дня, еще день на разведку, два назад, и день на непредвиденные обстоятельства. Такой срок установили. Если не вернуться к сроку, остальные пойдут на выручку.
И потянулось время хромым на две ноги инвалидом. Медленно и уныло, как только оно это может делать, издеваясь над тем, кто с нетерпением чего-то ждет. Бессонная ночь сменилась мерзким пасмурным рассветом, орошаемым нудным мелким дождем, как специально растянувшимся на весь день, и снова ночь, безлунная и тревожная, накрывшаяся одеялом густого тумана, и наконец-то сон, тревожный, на грани видений, с постоянными пробуждениями, но все-таки сон. Какой бы не был крепкий организм, но и он требует отдыха.
– Прощай брат. – Голос Вула прозвучал на столько правдоподобно, словно это было на яву. В кромешной тьме бессознательности, из мрака, как призыв к действию, хриплый и горький.
Федогран резко сел, мгновенно проснувшись. Липкий пот, испариной выступил на лбу. Полу потухший костер соперничал тусклостью с предрассветными сумерками. Около него сидел Бер и лениво ковырял палкой уголья, запуская в небо снопы быстро гаснущих искр. Он обернулся:
– Не могу уснуть. Тревожно на душе. – Произнес он и снова отвернулся, сгорбившись как старик. – Что-то случилось. Я чувствую.