Легенда
Шрифт:
– Люди Маккея опытные солдаты, отлично вымуштрованные, – продолжал Кеннон. – Мы не можем полагаться только на шотландских горцев.
Среди собравшихся пронесся ропот. «Какой же идиот этот Кеннон! – подумал Джеймс. – Неужели он не понимает, что сейчас не время оскорблять людей, составляющих костяк его армии?» Он обменялся взглядом с Нейлом. Брат был с ним согласен.
– Зачем нам ждать, когда Маккей станет еще сильнее? Ведь каждый день его армия пополняется новыми людьми, – заметил Джеймс. – Мы готовы уже сейчас сразиться с ними.
– Я тоже так считаю, –
Данди кивнул и посмотрел на Нейла:
– Ваше мнение, Торридон?
– Мы готовы, – ответил Нейл.
Данди пошел по рядам, интересуясь мнением вождя каждого клана. Почти все шотландские горцы горели желанием драться прямо сейчас, а не ждать неизвестно чего. Данди окинул взглядом собравшихся, и взгляд его остановился на седовласом вожде клана Камеронов, Лохиле, который считался одним из самых влиятельных людей Шотландии. Его слово будет решающим, и все это знали.
Лохил без колебания заявил:
– Мы будем драться! Боевой дух наших людей сейчас очень высок. Они жаждут сразиться с врагом. Заверяю вас, Данди, ни один из них вас не подведет.
Данди кивнул:
– Значит, будем драться. Готовьтесь, джентльмены, к сражению.
Вожди кланов выразили свое одобрение восторженными криками, которые уже через несколько мгновений подхватили дожидавшиеся на площади возле замка войска. Радостная весть о том, что скоро предстоит сразиться с врагом, распространилась быстро. Именно такого решения все и ждали от Данди.
Джеймс с Нейлом были довольны. Вчера вечером они опросили своих людей, и все члены клана Маккарри заявили, что не желают ждать, пока противник наберет силу, и готовы выступить в поход. И сейчас они направились к кузену Эллин, чтобы сообщить ему об этом.
– И еще одно, – донесся до них голос Лохила.
В зале сразу наступила тишина.
– Прошу вас, сэр, – обратился он к Данди, – не вступать в бой самому. От вас, сэр, зависит судьба не только этой армии, но и нашего короля и всей страны в целом.
Несколько человек кивнули, другие поддержали слова Лохила одобрительными возгласами. Нейл был в их числе. Данди оглядел собравшихся и встретился взглядом с Джеймсом. «За то, чтобы удалось обмануть смерть!» – провозгласили они тост в Данфаллэнди, и Джеймс, словно наяву, услышал их голоса, увидел их самих, стоящих с поднятыми стаканами в руках. Интересно, помнит ли Данди ту ночь?
– А вы как думаете, Маккарри? – тихо спросил Данди.
– Останьтесь здесь, сэр, – попросил Джеймс, стараясь говорить так тихо, чтобы только Данди его услышал. – Ради своей семьи, Джон, не принимайте участия в сражении.
– Я не могу, – вздохнул Данди и поднял руки, призывая всех к тишине. Когда воины замолчали, он обратился к ним со словами: – Спасибо за заботу, Лохил. Я прекрасно понимаю, что меня могут убить, но прошу вас, сэр, позвольте мне сразиться за нашего короля вместе с вашими храбрыми шотландскими горцами. Не отказывайте мне в этом. Я не могу просить их рисковать своими жизнями, а самому в это время сидеть в укрытии и наблюдать за
Джеймс вдруг почувствовал, как на него повеяло холодом, а Нейл, стоявший рядом с ним, побледнел. Ему не нужно было встречаться взглядом с братом, чтобы понять, что он испытывает такое же чувство: за Данди по пятам крадется смерть.
Прислонившись к окну и взглянув на раскинувшуюся внизу долину, окутанную сумерками, Эллин тяжело вздохнула. До Нетерби почти не доходили новости, за исключением той, что армия Маккея направляется на запад, намереваясь встретиться с Данди возле Блэра, неподалеку от Килликранки – перевала, который они с Джеймсом одолели по пути из Данфаллэнди.
В тот день они говорили о том, каким перевал будет выглядеть летом. Эллин пыталась представить его себе сейчас – рябины и березы щеголяют пышным зеленым убранством; ветер раскачивает ветви сосен и, взмывая высоко вверх, проносится над долиной, держа путь к северу; внизу, под крутыми склонами гор, с шумом несет свои воды бурная горная река. Килликранки, должно быть, необыкновенно красив в эту пору года.
Эллин провела пальцем по оконной раме, думая о том, какой же была дурой, что сразу не вышла за Джеймса замуж, поддалась на уговоры матери и ее слезы. Правда, сейчас Роуз успокоилась, но пребывала в полной уверенности, что была права, настояв на том, чтобы Эллин с Джеймсом еще какое-то время оставались женихом и невестой, присмотрелись друг к другу, а не женились сразу, хотя Эллин ясно дала понять, что они с Джеймсом поженятся, как только он вернется.
Если он вернется.
Ее постоянно мучили ночные кошмары, ей снились павшие солдаты, снился умирающий мужчина, лежавший на спине, а по земле разметались его длинные темные волосы. И всякий раз она просыпалась в холодном поту и, охваченная ужасом, смотрела в темноту, убеждая себя в том, что это всего лишь сон – отражение ее дневных страхов.
«Джеймс, – мысленно взывала она к любимому, глядя на первую загоревшуюся в небе звезду, – береги себя, любовь моя. Вернись домой, ко мне. Я буду ждать тебя всегда».
И она принялась молиться.
Суббота, 27 июля. Целых две ночи лил дождь, однако утро выдалось ясным и теплым. На небе не было ни облачка. Джеймс потянулся и, взглянул на стену деревьев, окружавших замок Блэр, на сосны и березы, заслонявшие горы. Маккей провел ночь в Дункелде, и сегодня они должны были сразиться с его армией.
В лагере якобитов, несмотря на раннее утро, жизнь била ключом. Слышалось звяканье конских уздечек – кавалерия готовилась к походу, – и возбужденные мужские голоса. То, о чем так говорили, было ему уже известно. Люди лорда Марри разбежались, и он остался в Килликранки с отрядом, насчитывающим триста человек от первоначальной тысячи. Огромное войско Маккея и четыре легкие пушки преодолевали сейчас крутые склоны перевала. Маккей послал и Перт за кавалерией, которая должна прибыть на место, прежде чем он выведет своих людей на открытое пространство.