Легион Видесса
Шрифт:
– Возьми еще одну, – сказал Марк. – Насладись вином по-настоящему.
Видессианин налил себе еще:
– Благодарю. Теперь я чувствую себя намного лучше. Жаль, что моя бедная лошадь не пьет вина.
Скавр подождал, пока гонец поставит на стол пустую кружку:
– Так что ты привез мне?
Гонец торжественно передал трибуну послание, свернутое в трубку. Письмо было завернуто в промасленный шелк и закрыто с обоих концов деревянными пробками. Пробки, в свою очередь, были залиты воском и запечатаны личной императорской печатью с изображением Фоса.
– Все это сберегает письмо от влаги, понимаешь? –
Скавр взломал печати и развернул пергаментный свиток. Чтобы удобнее было читать, он положил документ на мраморный стол, придавив верхнюю часть свитка кружкой, а нижнюю – бухгалтерскими счетами.
Марк сразу узнал руку Туризина – почерк был простым, с сильным нажимом. Текст также не отличался замысловатостью и не содержал в себе ничего цветастого – этой особенностью видессианского стиля обычно грешил Дракс.
"Туризин Гавр своему капитану Марку Амелию Скавру – привет.
Идиоты с чернильной душой куда-то засунули твое письмо, в результате оно затерялось, и я только недавно сумел его прочесть. Мои поздравления! Сделано отлично. Ты послужил мне лучше, чем я надеялся. Некоторых твоих намдалени я отправил наслаждаться зимними радостями в гарнизонах на реке Астрис. Других обменяю на моих солдат, захваченных в плен корсарами. Это потребует времени, поскольку я выбил их с материка без больших потерь. Однако я опасаюсь, что пиратские набеги будут время от времени повторяться на всем протяжении нашей морской границы на востоке. Я верну гражданам Гарсавры золото, которое ты одолжил у них, и сделаю это со всевозможной быстротой. Полагаю, ты взял с них расписки. (Марк улыбнулся: Туризин ядовитенько прошелся по его короткой бюрократической карьере.) Отправь в столицу Дракса и остальных вожаков мятежа – немедленно. Не бери большого конвоя, только необходимое количество солдат, дабы пленные не удрали. Ни в коем случае нельзя ослаблять гарнизон Гарсавры. Возглавь конвой сам. Я желаю видеть тебя в столице и вознаградить по справедливости. У твоего старшего офицера довольно ума и опыта, чтобы удерживать город во время твоего отсутствия.
Будь здоров!
Подписано в городе Видесс, через девятнадцать дней после осеннего равноденствия".
Марк быстро прикинул в уме сроки, взглянул на гонца.
– Всего шесть дней назад? Ты добрался быстро. По такой-то грязи!..
– Благодарю. Ответ будет?
– Нет смысла. Ты прибудешь в столицу за несколько дней до меня. Передай Его Величеству, что я выполню его приказ. Этого будет достаточно.
– Передам. Могу я побеспокоить тебя еще немного и попросить сухую одежду?
– Ха! Конечно, это пара пустяков, – заявил Гай Филипп. – Иезды вряд ли смогут слишком часто устраивать набеги в эту зиму. Разве что научат своих лошадей плавать. – Ухмылка показалась на лице ветерана. – Кстати, о плавании. Тебя ждет большое удовольствие – длительный заплыв по жидкой грязи в компании с намдалени.
– Лучше не напоминай мне об этом, – простонал Марк. Он истосковался по добротным римским дорогам. Римляне строили дороги на насыпях, по краям более высокие, чем в середине, чтобы грязь и снег не натекали на a,c дорогу. Эти дороги были вымощены плоскими квадратными камнями.
Каждую весну и осень с
– Двух дюжин солдат будет достаточно? – спросил старший центурион.
– Чтобы охранять четырех человек? Думаю, более чем достаточно. Добавь женщин и детей – мы двинемся довольно внушительным караваном. Вряд ли нам стоит остерегаться нападений. Да и разбойникам мало радости забираться по уши в грязь по такой погоде. Кроме того, у меня есть точный приказ. Туризин совершенно прав: тебе здесь солдаты куда нужнее, чем мне. Прости, кстати, за то, что я забираю у тебя Блеза.
– Чепуха. Почти все твои ребята – из его манипулы. И он их хорошо знает. К тому же, пока нет Блеза, – продолжал Гай Филипп рассудительно, – у меня появится возможность повысить в звании Муниция. Он неплохо справится с новыми обязанностями.
– Ты прав. У него есть все задатки для того, чтобы стать хорошим центурионом. – Скавр усмехнулся. – Ты и сам пошел на повышение. Теперь ты – комендант Гарсавры. Звучит неплохо.
– Да? Я как-то не подумал об этом. Но непременно вспомню, когда настанет время получать жалованье. Это я тебе обещаю.
– Убирайся к воронам, – засмеялся трибун.
Осенний дождь лил не переставая, заволакивая горизонт сплошной пеленой. Пронзительный ветер дул с севера. Отбытие пленных из Гарсавры сопровождалось небольшой церемонией, однако лишь немногие горожане высунули нос из теплых домов, чтобы посмотреть на это. Отряд возглавляли конные разведчики – Сенпат и Неврат. Окруженные легионерами, шли четверо пленников. На их лица были наброшены черные покрывала – на этом настоял Скавр. Мулы и ослы везли поклажу. Отряд сопровождали солдатские семьи. Арьергардом из пяти солдат командовал Юний Блез.
Легионеры шагали по чавкающей грязи. Когда они миновали кладбище, расположенное у самой Гарсавры, трибун оглянулся и заметил одинокого всадника, настигающего отряд.
– Кто это? – крикнул он Блезу. Но завывающий ветер отнес в сторону ответ младшего центуриона.
Отерев мокрое от дождя лицо ладонью, Марк снова набрал в грудь воздуха, чтобы крикнуть погромче. Но прежде чем он успел это сделать, к колонне уже подъехал Стипий. Жрец восседал на маленьком, печальном ослике, который с трудом тащился по грязи; его спина едва не прогибалась под тяжестью ноши. Голубой плащ Стипия промок и казался почти черным от влаги.
Посмотрев на Скавра сверху вниз, Стипий заявил:
– Я еду с тобой в столицу. Слишком долго меня не видели в монастыре. В Гарсавре и без меня найдутся опытные целители, если твоим солдатам потребуется помощь служителей Фоса.
Тон жреца – одновременно снисходительный и властный – задел трибуна.
– Как тебе угодно, – сказал он кратко.
На самом деле Марк не слишком огорчился тем, что Стипий решил составить ему компанию. Хелвис была уже на шестом месяце беременности. Сейчас она осторожно ехала на муле примерно в двухстах шагах от мужа. Он пытался убедить ее остаться в Гарсавре, но она отказалась наотрез, и Марк сдался. В конце концов, она вряд ли когда-нибудь еще увидит своего брата.