Легион Видесса
Шрифт:
– Почему бы тебе не исцелить его своим искусством, Стипий? – спросил трибун.
Видессианский жрец побагровел. Густой краски не смогли скрыть ни борода, ни грязь.
– Чтоб тебя покрыл лед, мерзкий безбожник! Мой дар – для лечения людей, но отнюдь не глупых скотов. Ты желаешь, чтобы я унизил себя? Да я понятия не имею о том, что находится внутри этого никчемного создания. Я не ветеринар и не собираюсь…
– Я только хотел помочь… – начал было трибун, но Стипий, оскорбленный до глубины души, не пожелал слушать никаких оправданий. Он
Отряд остановился. Одни с интересом слушали гневную тираду Стипия, другие, наоборот, тщетно пытались пропустить ее мимо ушей. Кое-кто из легионеров весьма усердно принялся затягивать ремешки на сапоге или заниматься каким-нибудь другим малозначительным делом.
Хелвис направила мула вперед, чтобы, воспользовавшись заминкой, поговорить с братом. Она нередко это делала. Римляне не обращали на нее внимания. Они хорошо понимали, что ради таких кратких минут Хелвис и решилась на столь тяжелое путешествие.
Тургот протянул руку, коснулся тонких волос Дости и печально покачал головой: он все еще не мог забыть потерянную для него Мавию.
Скавр склонился над ослом и избавил несчастное животное от мучений. Осел дернулся под его рукой и затих.
Стипий продолжал браниться.
– Заткнись, ты, надутый идиот! – не выдержал Дракс. – Что разревелся из-за сломанной цацки? Ты хуже ребенка!
Барон даже не повысил голоса, но холодное презрение заставило Стипия споткнуться на полуслове. Жрец захлопнул рот, как пойманная рыба.
Дракс слегка поклонился Марку.
– Итак, мы можем продолжать?.. – спросил он так вежливо, будто они направлялись на какое-нибудь празднество.
Трибун кивнул. Он восхищался выдержкой Дракса.
Отряд снова двинулся в путь.
– Клянусь богами! Иной раз я сомневаюсь, что мы когда-нибудь доберемся до цели, – сказал Юний Блез Скавру. Серое, затянутое пеленой дождя небо начало уже темнеть. – Далеко ли до моря?
– Близко. – Трибун убрал с лица мокрую прядь. Его волосы начали виться под дождем. – Полтора дня пути до Бычьего Брода. Не больше. А если бы погода была хорошей, добрались бы за полдня.
Мимо проскакали шесть всадников. Из-под копыт во все стороны летела грязь. В спину всадникам понеслись проклятия легионеров. Здесь, у дальних пригородов столицы, встречалось уже немало путников. Это еще больше разбивало дороги, хотя Марк поначалу сомневался, что такое вообще возможно.
Скавр приказал пленным не снимать с лиц черных повязок. В менее оживленной местности, дальше к западу, он позволял им открывать лица. Отряд двигался по территории Видесса и находился в полной безопасности. Весь этот маскарад был здесь, собственно, ни к чему. Но там, где дело касалось Дракса, Марк не хотел допускать ни малейшего риска.
Впереди снова послышался плеск, и еще один всадник показался из пелены дождя. Это была Неврат. Бросив взгляд на Скавра, она улыбнулась. Ее белые зубы блеснули на смуглом
– Я нашла место для лагеря, – сказала она. – Это усадьба, там хорошая каменная конюшня, где можно разместить наших… э-э… гостей. Там тепло и безопасно, я осмотрела ее. Есть маленькие оконца, вот такие. – Неврат сложила ладони, чтобы показать какие. – И очень прочная дверь. Запирается снаружи.
– Отлично! – воскликнул Марк. – Из такой тюрьмы даже Драксу не выскочить.
Каждую ночь Юний Блез приказывал солдатам окружать плотным кольцом палатку с заключенными. Но в каменном здании опасные пленники будут в лучшей сохранности. Одного часового вполне достаточно. Только сменяться они должны достаточно часто. Наконец-то солдаты смогут отдохнуть.
Владелец усадьбы (и конюшни) оказался невысоким толстеньким человечком. Судя по всему, он процветал. Хотя бы потому, что владел десятком лошадей. Поначалу он сделал слабую попытку сердито отшить трибуна. Когда же тот спросил, можно ли воспользоваться конюшней, «грозно» упомянул два-три имени местных чиновников, добавив, что «эти господа будут крайне недовольны, когда узнают, что с хозяином этой превосходной конюшни столь скверно обошлись какие-то наемники».
Раздраженный Скавр извлек из-за пазухи письмо Туризина Гавра и безмолвно сунул его под нос хозяину. Тот сперва покраснел, а потом побелел как полотно: он узнал подпись Императора.
– Все, что будет угодно… превосхо… – забормотал он и, вдруг ожив, крикнул споим работникам: – Варда! Иост! Сюда! Скорее, лентяи! Выгоните лошадей в поле!
Двое работников выбрались из маленького сарая. Один из них все еще жевал. Видимо, они только что сели ужинать.
Однако, добившись своего, трибун позволил себе быть снисходительным. Он махнул работникам, чтобы те возвращались к трапезе.
– Пусть животные останутся. У людей не будет огня, лошади их согреют.
Варда и Иост воззрились на своего хозяина.
– Как будет угодно его превосходительству, – сказал землевладелец. Слуги ушли обратно в сарай. Коротышка обратился к римлянину – теперь уже заискивающе: – Не окажешь ли ты мне честь и не отужинаешь ли со мной?
– Спасибо, как-нибудь в другой раз.
Провести целый час в обществе этого человека, то властного, то угодливого, было Марку совсем не по душе. Но он решил позволить толстяку «сохранить лицо» и потому добавил:
– Я должен проследить за тем, как мои люди разбивают лагерь.
– Понимаю. – Землевладелец кивнул с важным видом, как бы вникая в ответственность столь тяжелой работы. Затем он низко поклонился и почти /.!% amp; + к своей усадьбе. Глядя ему вслед, Марк беззвучно засмеялся.
Естественно, без всякого командирского надзора, палатки легионеров вырастали одна за другой. Когда Скавр объявил солдатам о том, что у дверей конюшни потребуется лишь одни часовой, они встретили новость воплями неприкрытого восторга. Еще большую радость вызвало решение Блеза идти дежурить в первую смену.