Легион выродков
Шрифт:
– Да? – Я недоверчиво посмотрел на дверь, за которой скрывались бойцы одного из самых известных соединений наемников.
– Да, да, – покивал головой Сванич. – Поверь мне, все эти громкие титулы и галактическая известность – это все лишь в сравнении. Никаких там суперменов нет. То есть, конечно же, в каждом мире есть отличные бойцы и в каждом государстве есть прекрасные воинские соединения. Но в целом мы не так уж плохо выглядим на фоне всей Галактики. Может, потому что постоянно находимся в боевой готовности, может,
Он улыбнулся своей безмятежной улыбкой и показал на дверь.
– Ну, пошли знакомиться. Я думаю, здесь примерно треть такие же новички, как мы, так что интересно будет всем.
«Такие же новички, как мы». Донельзя странно ощущать себя «таким же, как все». Базовый принцип дэ-ка: «Твои друзья – это твой конвой, и только», плохо сочетался с откровенным космополитизмом Сванича. Я покосился на увлеченно вертящего головой экораза. Интересно, а как к его идеям пангалактического братства относится его начальство? Внутренняя безопасность в курсе? Контрразведка?
Отчего-то мне стало неуютно.
За этими раздумьями я не заметил, как мы вошли в зал. А к реальности меня вернул… очаровашка химмери!
За мой рукав уцепилось мелкосуставчатое щупальце с шестью тонкими гибкими пальцами. Именно эти пальцы испугали меня больше всего. Кстати, обычно так и бывает. Вот смотришь ужастик по видео, и отвратительный монстр пугает тебя только первые минуты две, а потом воспринимаешь его просто как очередной персонаж. Тем более что в Галактике можно увидеть такое – на три года кошмаров хватит. Зато обыкновенный человек, только изуродованный, без глаз, кожи или еще чего-нибудь, будет пугать тебя весь фильм.
Вот и тут так вышло. Химмери – да, они страшненькие сами по себе. Прямоходящие сущности на трех согнутых ногах. Тело овальное, голова плоская, а из-под подбородка растут невероятно гибкие щупальца. У кого сколько есть. У этого было четыре. Причем каждое щупальце заканчивалось совершенно человеческими пальцами. Даже подобие ногтей имеется. Именно это и было самым омерзительным.
– Хик, – просвистел химмери, преграждавший мне дорогу в зал. – Тихин систи фий.
Пока одно из щупалец продолжало держать меня за рукав, другое пыталось забраться мне за шиворот.
– Пшел вон! – Почему-то ничего другого мне в голову не пришло, кроме этого вопля.
Меня передернуло от омерзения. Подпрыгнув на месте, я начал отдирать от себя эту пакость. Свист химмери стал пронзительнее.
– Систи фий! Ипаи!
Надо же, какой он цепкий. Отодрать одно щупальце мне удалось, но в меня вцепились остальные два. Четвертое все так же пыталось засунуть мне за воротник какую-то пакость, которую оно держало в скрюченных пальцах. Да пошел ты на хрен! Я рванулся изо всех сил.
Краем уха я услышал
– Что? – Я все еще пытался оторвать от себя щупальца.
Эрика наконец прорвало, и он расхохотался в голос. Вокруг нас начала собираться толпа любопытствующих инопланетников. Колоритная такая тусовка уродцев. Цирк им тут, что ли?
– Егор, это дневальный, – выдавил наконец из себя сквозь смех Сванич. – Он отмечает пришедших.
– И что? – Я не на шутку разозлился. – А хрен ли меня хватать? Спросить нельзя было, что ли?
Смех Сванича перешел в бульканье.
– Так он и спросил, – выдавил Эрик между вдохами. – А ты по-химмерийски… уха-ха… не понимаешь…
– И чего тут смешного?! – Блин, я его сейчас убью вместе с этим уродцем с щупальцами. – Да, я не понимаю по-химмерийски. А что, все остальные понимают? Я один такой?
Тут эти самые щупальца вдруг отпустили меня, и я полетел прямо на Эрика.
– Так он же тебе переводчик совал, – пояснил Сванич, одной рукой ловя меня, а другой протирая слезящиеся от смеха глаза. – Ты бы хоть посмотрел.
Из собравшейся вокруг нас толпы донеслись короткие смешки. Я почувствовал, как лицу стало жарко. Переводчик? Так это он…
Ну да. Та самая штуковина в щупальце и была универсальным переводчиком, транслировавшим сигнал на микронаушник. И крепят эту пластину обычно под воротник на шею. Но согласитесь, когда тебе за шиворот лезет химмерийское щупальце, тут любой подпрыгнет.
Я развернулся к уродцу-дневальному и только сейчас заметил униформу выродков и повязки дежурной смены (нам их не так давно показали) на щупальцах. Секунда взгляда в мутноватые, покрытые зеленоватой пленкой глаза – и гибкое щупальце предлагает мне все тот же переводчик. В мимике химмери я не силен, но, судя по всему, он… рассержен.
Мембрана микрофона легла на кожу шеи, за ухом прилепилась пластина переводчика.
– …дикарь какой-то, – тут же плеснулся в ухо раздраженный скрипучий голос. Это переводчик поймал направленный сигнал и передал не только смысл, но и интонации говорящего. – Ты что, в первый раз видишь переводчика?
– Я живого химмери в первый раз вижу, – в тон отозвался я. В принципе, хотелось поворчать, но как-то не очень это правильно. Прокол-то мой, как тут ни крути. Но злость и только что пережитый страх требовали выхода. – Пока еще живого.