Легкая добыча
Шрифт:
– Несмотря на это... – начал Рэй.
– Несмотря на это вы намерены продолжать то, что начали, верно? В связи с тем, что вы мне рассказывали, полагаю, вам нужно быть очень осторожным. Я поговорю с кем-нибудь из Скотланд-Ярда. Это дело тогда было не в их руках, занималась им местная полиция в Конингтоне. Но они должны узнать о той записке, которую подсунули вашей жене.
– Инспектор Браун считает, что это шутка.
– Да, знаю. Но если это не так, то может означать – прошу обратить внимание, только может – что кто-то, старательно скрывавшийся
– Вы на самом деле так думаете? – Настроение Рэя сразу поднялось.
– Да, я так думаю. Если вы хоть что-нибудь узнаете, прошу информировать меня немедленно. И пока отложим разговор о гонораре, потому что тут не ясно, кто дает поручения и кто их выполняет.
На этой сердечной фразе они и закончили разговор.
Мистер Кук с немалым интересом выслушал отчет Рэя о разговоре с адвокатом. Свое удовлетворение он выразил в письме, уже не столь официальном, как предыдущее, сообщая – по просьбе Рэя – новый адрес хозяйки, в доме которой было совершено убийство. Рэй не терял времени. Уже в следующее воскресенье утром, оставив Джой под опекой бабушки, они с Мевис поехали в Конингтон.
Указанный адрес нашли без труда. Дом находился в чистом, но небогатом квартале. Солидный, викторианской постройки, из серого камня, он стоял одиноко среди маленьких новых коттеджей. Да и весь город, подвергавшийся интенсивным бомбардировкам во время войны, пестрел такими заплатами, где новые и еще строившиеся дома не успели пока слиться в единое целое с теми, которые уцелели.
Попасть внутрь помогла им вывеска на окне:
«Семейный пансион. Завтраки.»
Войдя, они заказали ленч, вызвав любопытство постоянных постояльцев.
После еды Мевис попросила миссис Огден о беседе. Их проводили в комнату с табличкой «Контора», и почти тотчас же появилась там миссис Огден, симпатичная, дружелюбная, седовласая дама. Если она и была разочарована, что милая молодая пара не намеревается снять как раз свободный двухместный номер, то не подала виду. Но сразу стала серьезной, узнав о цели их визита.
– Зачем это вам? – спросила она. – Надеюсь, не для нового цикла о знаменитых судебных процессах для газет или радио? Я давно уже сыта всем этим по горло.
Ее тут же заверили, что не имеют ничего общего ни с прессой, ни с радио, а действуют исключительно в интересах мисс Траб.
Миссис Огден потребовала детальных пояснений. Публикаций о последних событиях она не видела. Бедная женщина! После стольких лет! Это ужасно! И сразу после освобождения!
– Вы наверняка помните смерть ребенка? – спросила Мевис.
– Как такое забудешь! И ее, бедняжку, всю в слезах, то и дело теряющую сознание? Я думала, она или умрет, или помешается.
– А вы верили, что она это сделала? – напрямую спросил Рэй.
– Не знала, что и думать. Понимаете, она могла бы это сделать. В ту ночь они были в доме одни. Не в этом доме – после
– Знаю. Мистер Кук, который был тогда поверенным мисс Траб, дал нам ваш нынешний адрес. Он считает, что вы могли бы нам помочь или хотя бы поговорить с нами.
Миссис Огден кивнула.
– Он писал мне, соглашусь ли я. Я всегда готова помочь, если могу. Но не думала, что речь идет о вас. Полагала, что это будет кто-то из старинных друзей мисс Траб.
– Почему она осталась в доме одна? – спросила Мевис.
– Потому что именно тогда не было других жильцов. Хотя именно в то утро какой-то офицер спрашивал свободную комнату. Война, вы понимаете. Люди приходили и уходили. Временами было все битком, повернуться негде, а потом по нескольку дней – ни души.
– Почему она была одна? – не отставал Рэй.
– Я была у сестры. Та заболела гриппом.
– Точно как у нас, – возбужденно перебила Мевис. – Мы были у приятеля, который внезапно заболел. Собственно, должны были задержаться...
– Но вернулись, чтобы предупредить мисс Траб и забрать с собой дочку, – пояснил Рэй.
– Да, я вижу сходство, – согласилась миссис Огден. – Может быть, и ей это пришло в голову после вашего ухода, и она не смогла вынести таких воспоминаний...
– А район, в котором вы тогда жили, был ближе к центру? – спросил Рэй. – Меня интересует, много ли людей там было на улицах?
– Много. Поблизости был парк. Туда приходили старики и матери с детьми, и отдыхали на скамейках. Поразительно, сколько их было, несмотря на налеты. Но люди быстро привыкли и многие отказывались от эвакуации. Ну, и разумеется были выздоравливавшие из госпиталя в Мейфилде. Раненые, которые целыми днями разгуливали в своих голубых пижамах, но на ночь должны были возвращаться в госпиталь.
– Значит, какому-нибудь подозрительному типу было бы нелегко следить за вашим домом?
– Ну... И да, и нет. Он растворился бы в толпе, но солдаты, пожалуй, его бы заметили. Им просто нечем было заняться, кроме разглядывания прохожих.
– Понимаю. Только я вот думаю, не могла тут речь идти про обычное ограбление? Преступник попал внутрь, зная, что вы ушли, ребенок начал плакать, он и придушил его подушкой, чтобы угомонить.
– Да, защитник намекнул на это. Но не обнаружили никого, кто заметил бы кого-то подозрительного возле дома в тот вечер.
– Когда вы вернулись? – продолжал расспросы Рэй, возвращаясь к фактам.
– Около десяти утра, когда уже вызвали полицию. Видите ли, она все время твердила, что воспользовалась моим отсутствием, чтобы уложить маленького Тома в соседней комнате. Была простужена, болело горло, и боялась, как бы ребенок не заразился. Заглянула к нему, прежде чем лечь самой: он спал спокойно. Приняла аспирин и кодеин, и крепко уснула. Когда вошла утром, он лежал мертвый, с подушкой на личике.
– Маленьким детям нельзя давать подушек, – заявила Мевис, – по крайне мере пока не исполнится четыре года.