Легкая добыча
Шрифт:
– Не нужно слишком спешить, – охладил его пыл адвокат. Вернемся к миссис Огден и спросим, не замечала ли она когда-нибудь отсутствия ключа от входных дверей, и заодно покажем несколько фотографий.
– Каких фотографий? – У Рея перехватило дух. Теперь темп для него стал слишком скор.
– Несколько снимков, которые я собрал во время процесса, снимков всех заинтересованных лиц. И несколько, которые сумел добыть позднее. Например, от офицера из отряда коммандос, и от одного из врачей, который в то время работал в военном госпитале для выздоравливающих.
– Нам бы очень пригодилась та прислуга, которая, по вашим словам, должна была открыть
– Рэй! – одернул его Уоррингтон-Рив. – Нельзя же так поддаваться минутным впечатлениям! Вы мне нужны как свидетель, а не на скамье присяжных.
Работа полиции шла обычным путем. Слушание в Уэйфорде, которое должно было установить причину смерти Лесли Кука, было отложено. Со дна реки извлекли множество самых разнообразных тупых предметов, но ничего похожего на то, чем Лесли был нанесен смертельный удар. Контроль отчетности в его конторе вскрыл немало нелегальных комбинаций, не считая множества сделок, которые не поддавались контролю. Ясно было, что его карьера клонилась к упадку. Жена его ничем помочь не могла, лишь подтверждала сам прискорбный факт, и была им совершенно поражена. Пусть она и была глуповатой бабенкой, но зато порядочной. Ясно было, что никогда не подозревала мужа ни в чем большем, чем фатальное невезение.
Пригляделись повнимательнее к алиби Мидоусов. Оба выглядели правдоподобно, но скоро убедились, что ни одно из них нельзя счесть неопровержимым. Френсис ездила на машине в церковь, но домой вернулась только к ленчу. Заявила, что возвращалась окольным путем, ибо стояла такая хорошая погода... Удивительно, но муж сделал точно то же самое, выйдя из клуба. Это оставляло каждому из них очень мало времени, чтобы инсценировать несчастный случай у моста, и в результате инспектор Фрост был менее склонен их подозревать, чем если бы алиби было безупречным. Единственная удовлетворительная информация исходила от парня с одной из ферм, который уверенно заявил, что около часу, направляясь в бар «Хин энд Чикен», заметил предостерегающий плакат, прислоненный к живой изгороди при въезде на дорожку, и поместил его обратно на место. Тогда он подумал, что этот работа мальчишек, потому и никому не сказал. Домой он ушел еще до приезда полиции и обо всей истории услышал только вечером, когда опять зашел в бар. Прошло несколько дней, прежде чем он собрался позвонить.
Инспектор Браун безуспешно пытался отыскать Торна. По словам хозяйки, в то воскресенье его целый день не было дома, но около пяти он вернулся в грязнущих сапогах и брюках. Она подала ему чай в мастерскую, а потом ушла к сестре смотреть телевизор. Вернувшись, сразу легла спать. Утром Торна не было, постель осталась нетронута, но все вещи на месте. И с того времени она его не видела.
Никто его не видел. Никто из знакомых не мог ничего сообщить. Собственно, ничто не указывало на какую-то связь с Лесли Куком, за исключением того давнего соперничества за симпатию юной Френсис Клементс. Инспектор считал, что все это лишено смысла. Известно, что художники часто бывают несколько эксцентричны.
Не могла инспектору помочь и больница. Лечащий врач мисс Траб сообщил, что, несмотря на запрет, ей время от времени удается незаметно исчезать. В воскресенье, о котором идет речь, ее тоже не было допоздна, во всяком случае не было ее в здании, где она живет. Но она ведь пребывала тут добровольно и может уйти когда угодно. Просто большинство пациентов как правило добровольно подчиняются их щадящей дисциплине. Мисс Траб наверняка не опасна для окружающих. Они не собирались объявлять
– Она же уголовница, – буркнул инспектор Фрост сержанту Уиллису. – Эти психиатры всегда на стороне преступников.
Большего успеха добился в Конингтоне инспектор Митчел. Ему удалось склонить управление здравоохранения к детальной проверке старых архивов, и всплыли два важных факта. Акушерка, которая принимала роды, указала фамилию матери не Траб, а Клементс. Идя по этому следу, Митчел открыл, что одна из патронажных сестер управления была в свое время дружна с этой акушеркой и позднее возобновила с ней контакты. По счастливому совпадению она все еще работала в здешнем округе.
– Переписку мы возобновили гораздо позднее, – пояснила она. – Уже после суда. Помню, что защитник мисс Траб меня даже спрашивал, не знаю ли я, где ее найти. Тогда я еще не знала, та не писала до конца войны. Вы видно слышали, что она вышла замуж в Канаде. Но с той поры пишет мне регулярно. Хочет на следующий год ко мне приехать, когда я выйду на пенсию.
– Так вы можете мне дать ее адрес?
– Разумеется.
Митчел пояснил, для чего ему нужен адрес, и добавил, что его удивляет, почему защита не вызвала ее как свидетельницу во время процесса.
– Потому, что я лично никогда не имела отношения к этому делу. Во всем виновата эта путаница с фамилиями. Патронажная сестра получает карту с фамилией – в данном случае «Клементс» и идет навестить мать. Меня туда не направляли. А был ли ребенок под опекой няньки?
Проверили другие документы. Нигде больше фамилия «Клементс» не фигурировала. И Траб тоже. Митчел понял, почему патронажная сестра не появилась в суде. Мисс Траб действительно как нарочно сделала все, что могла, чтобы понести кару.
Информация из Канады пришла очень быстро и была абсолютно однозначной. Акушерка помнила тот случай, поскольку он казался ей довольно таинственным. Обе девушки видимо были из хорошей и порядочной семьи. Большое впечатление произвела на нее самоотверженность старшей сестры. Незамужнюю мать звали Френсис Клементс, но и она, и ее сестра Элен приняли странную фамилию Траб.
Глава 15
Известия из Канады вызвали у Рея и Мевис скорее удивленный испуг, чем удовлетворение. Оглядываясь на события последних двух месяцев, они отдавали себе отчет в том, что сумели сделать. Гораздо легче и привычнее было бы вычеркнуть мисс Траб из своей жизни, признать ошибкой тот риск, которому они подверглись, и избегать подобного впредь. Вместо того они стали на ее сторону с энтузиазмом, которого никто от них не ожидал. Углубились в обстоятельное исследование ее прошлого, пробили стену, которой она себя оградила, выкапывали из под земли все, что было погребено в забвении с момента ее ареста. Они все это сделали – и только потому, что были любознательны и заинтересованы, и потому, что упорно отстаивали мнение, которое создалось у них о квартирантке.
– Что теперь будет? – спросила Мевис.
– Прежде всего вновь вызови мать. Сейчас кто-то охвачен паникой, полиция наступает ему на пятки, так что не будем рисковать.
– Но ведь теперь все будет идти без нас.
– Я не уверен. И этот некто тоже не может знать наверняка.
И миссис Форд вернулась на Сэндфилдс Авеню, двадцать шесть, к радости Мевис. Джой начала ползать, и нужно было непрерывно за ней следить, чтобы чего не натворила.
Миссис Форд выслушала рассказ о последних событиях с удивительным спокойствием.