Легко!
Шрифт:
Джон подумал, что поймает шефа и переговорит с ним за завтраком в «Крийоне», но на завтрак пришли только ассистент и Александра. Шеф появился лишь около десяти часов утра, помелькал на конференции и исчез. Александру Джон тоже больше не видел и после конференции не поехал на поезде, а сразу взял прямой рейс до Эдинбурга.
На следующей неделе выяснилось, что Джулия настояла, чтобы генеральный сократил пять позиций, причем именно в продажах, и вывез всю компанию на день за город для общего мозгового штурма по «корпоративной стратегии». Джон ворвался в офис шефа и настоял на ужине.
– Ты должен объяснить мне, что происходит.
– Не надо делать из этого драму, Джон. Джулия молода, ей хочется развернуться, показать себя, ну сделает она пару ошибок, ну и что? Я обещаю тебе, что мы порежем позиции, не трогая твой регион. Терпеть не могу эти мелкие рутинные вопросы. Наш зам по производству тупой и отстал от жизни лет на десять. Его-то уж точно надо менять. Джулия ищет ему замену, чтобы уже до конца года решить этот вопрос. Но тебе-то нечего волноваться. А я чувствую, что мне надо сосредоточиться на будущем компании, ее месте на глобальном рынке двадцать первого века.
Джону казалось всё дурным сном. С чего это вдруг их зам по производству стал отставшим от жизни? Почему он и шеф утратили общий язык? Если лунатические бредни Джулии действительно будут реализовываться, это станет концом компании. Две недели спустя производственник пригласил Джона на ланч и сказал, что уже подыскал себе новое место и уволится перед Рождеством.
– Джон, я рад, что ухожу, потому что перемен к лучшему здесь не будет. Ты тысячу раз прав во всем. Но это не меняет простого факта…
– Какого именно?
– Что Джулия – подруга Александры и попала сюда по ее протекции. Да-да. Александра настояла, чтобы босс создал эту позицию, взял Джулию и разгрузился. Потому что наш генеральный слишком много работает и ему надо научиться делегировать. Наш босс перерабатывает! Даже не смешно. Он теперь не только отдыхает без продыху, но еще и посещает все эти чумовые форумы, делая из себя селебрити, а из нее – светскую даму международного калибра.
– Я не могу поверить. Ведь он женился второй раз меньше пяти лет назад!
– Они с женой уже более полугода выходят в свет порознь, а Александра – его практически официальная подруга.
– Невероятно! Его жена такая умница, и он променял ее на это пирожное, а теперь отдает ее сумасшедшей подруге весь бизнес, и та его точно раздербанит, если мы не будем бороться.
– Я с ветряными мельницами не сражаюсь, Джон. Я не молод, но вполне продаваем на рынке. Я лучше отойду. Если он руководствуется советами, полученными за ужинами в «Ритце» или в Ницце, тут я бессилен.
Джон подумал, что производственник, пожалуй, прав. Ему даже стало жалко шефа, который рушит и свою компанию, и, возможно, жизнь. Оказался недостаточно зрелым, чтобы все делать легко…
Глава 13
«Как же легко, когда легко… Я не влюблена, слава богу. Он классный и стильный, и теперь есть с кем выйти в этом городе. Но в свой мир его пускать не надо, да он и не рвется».
Анна сидела за ланчем со своим юристом, но не могла сосредоточиться на разговоре, потому что нервничала, несмотря на уверения в своей невлюбленности. Она не видела Джона с прошлой
Джон уже ждал ее в баре «на Пятом», потягивая джин-тоник. Она опять выглядела по-новому: в черной юбке колоколом, пестром тонком свитере и черных обтягивающих сапогах на шпильках. Волосы торчали в разные стороны, как у мальчишки, задорно и по-вечернему. Она потянулась к стакану Джона, но он шлепнул ее по руке со словами:
– Не хватай чужое, а жди, и тебе всё принесут. Веди себя прилично, бэби.
Выпив, они направились по Слоан-стрит в «Зафферано».
Казалось, в Джоне произошел какой-то поворот. Рассказав про Париж без подробностей, особенно про Александру, он спросил без обиняков:
– Слушай, я никогда не спрашивал раньше, но мне интересно… Если, конечно, я не очень влезаю в твою личную жизнь. Ты здесь живешь одна – ну, в смысле ты вообще одна, или в разводе, или, скажем, ну, вдова, например? Я понял, что у тебя есть сын, ты так вроде говорила как-то, ну а в остальном?
– Да, у меня сын и еще муж, но мы живем врозь.
– Но вы не разведены?
– Нет, мы даже два раза в год отдыхаем вместе с сыном.
– Значит, вы расстались друзьями?
– Да мы и не расставались. У нас нормальная семья. Мы так живем с тех пор, как я уехала в Москву, а ему было лучше оставаться в Штатах. Так и живем.
– Очень необычно. Но звучит так, что тебя это полностью устраивает.
Джон задавал в тот вечер всё новые и новые вопросы. О том, как она жила в Америке, какой у нее был круг, откуда она знает самого Билла Марриотта, правда ли, что в Москве она вела проекты многих олигархов, как она всего этого добилась, если еще в двадцать лет не знала ничего, кроме марксизма, а выезжала не дальше Балтийского моря? В его вопросах был неподдельный интерес, желание понять ее мир.
У Анны не было охоты его туда пускать, этого понять нельзя, можно только прожить. Но ей было приятно говорить о своей культуре, о загадочной для иностранцев российской планете. Он спросил, где она останавливается в Москве, и она рассказала, как сама чертила, строила и декорировала квартиру в «доме со львами», а заодно и про фильм «Офицеры». В этой картине главный герой шел именно в этот дом на собрание с поленом под мышкой. Она рассказала, как вид из окон ее квартиры похож на Нью-Йорк и как ее квартира попала в интерьерный журнал. Он взял ее руку через стол:
– Ты не перестаешь меня удивлять. Для меня новость, что ты дизайнер и знаешь французский.
Анна чуть смущенно улыбалась, а он думал, сколько еще неизвестных пружинок в этой изящной игрушке и как интересно с ней играть.
– Ты смотришь на меня, и я чувствую, что я для тебя открытая книга.
– Вовсе нет, я очень мало о тебе знаю.
– Не мало, а вообще ничего.
– Ну так уж и ничего! Я знаю, что ты умный, что с тобой всегда весело, что ты успешен в работе, что ты воин.