Легко!
Шрифт:
Джон пришел к шефу и стал доказывать, что Джулия просто может разрушить компанию. Если они начнут подкручивать цены, клиенты уйдут. А если уйдут, то не вернутся, потому что они не картошку покупают где дешевле, а технологию. И перестраивать ее они поквартально не будут, что бы там Джулия ни насчитывала…
– Да успокойся ты, ради бога. Не о тебе речь. Она на тебе просто проверяет свои идеи. Я ей сказал, что она во всем может на тебя положиться. Ты, конечно, должен сбавить тон, характер у тебя трудный. А продажи в Азии – просто из рук вон, это же правда. Там вице-президент вообще считать не умеет, и его дурят все подряд – китайцы, малайцы, там народу палец в рот не клади. А в Америке вообще в цифрах разобраться нельзя,
«С ума все посходили, – думал Джон, помешивая Bloody Mary в лаунж-зоне аэропорта. – В каких цифрах он хочет разобраться? Он каждой цифрой из нас всю душу выматывал все четыре года подряд. Что, теперь выясняется – это всё неправильные цифры были? Да, по Азии ВП слабый, его, конечно, надо давно было менять. Ну, поменяй, да еще добавь пару ребят, которые нового подопрут. Или нам теперь все продажи будут не люди делать, а матричная модель?» Джон опять набрал телефон Анны и возбужденно пересказал ей весь этот сумасшедший день.
– Медвежонок, ты сейчас не горячись. Ты подумай лучше, что твой шеф был искренен. Да, он не великий мыслитель, но интуитивно знает, что ты – главный актив компании, и, как умеет, выражает тебе это. Ты же сам знаешь себе цену. Ты все делаешь правильно, только не трать на это столько нервов, пожалуйста. Меня только одно по большому счету тут беспокоит, можно я скажу?
– Выкладывай.
– Вот, насчет Джулии. Ты не думай, что она просто параноик, а у генерального временное помутнение мозгов. Это отчетливая интрига, и твой шеф по каким-то причинам включился в нее. Он, может, и выключится позже, а может, интрига разовьется и выйдет из-под его контроля. Ты подумай об этом, ладно? Я не знаю, что можно сделать, но я это уже у себя проходила. Я тоже подумаю еще, и мы поговорим, когда ты прилетишь, если захочешь, согласен?
– Я буду по тебе скучать. А ты в свой день рождения будешь в Москве. И мы его не отпразднуем вместе.
– А я вернусь во вторник, и мы отпразднуем, когда у тебя будет время.
– А я во вторник сразу к тебе, как только ты прилетишь.
– Не забудь розовое шампанское на этот раз.
– Могла бы и не напоминать.
Его отпустило после этого разговора. С Одри он никогда бы не смог так поговорить. Домой он вернулся совершенно изможденный и отходил весь уик-энд. Просто сказал жене, что на работе одни проблемы и ему надо прийти в себя. Она ответила, что у него одного проблемы и проблемы всегда, и поехала с Лизой и Саймоном в гости, что было практически объявлением войны.
Вернулась поздно, видимо слегка одумавшись, и стала его тормошить в постели. От нее приятно пахло духами и свежестью. Но Джон так устал, что на Одри у него энергии уже не нашлось. Он отодвинулся и натянул одеяло на голову. Все же услышал, что она всхлипывает. Но сил и желания разбираться еще и с этим не было. Одри повсхлипывала и заснула, а Джон лежал без сна всю ночь, думая о том, в какой хаос он превратил свою жизнь.
Глава 17
Утром Анна проснулась в Москве в своей просторной спальне с огромными французскими окнами. Телефон тренькнул: «Baby-cat, пусть я буду первым, кто скажет “С днем рождения!”, прежде чем мир осыплет тебя цветами и подарками». Через пять минут позвонил муж:
– Надеюсь, я первый, кто тебя сегодня поздравляет. Я хочу сказать, что очень тебя люблю, и что мой подарок ты найдешь в Лондоне по возвращении.
Действительно, цветов и подарков было много, об их прибытии докладывали секретари в ее московском офисе, телефон тренькал поздравлениями не переставая, и она читала их в машине, по дороге с одной встречи на другую. Вместо ланча заскочила в «Дессанж» сделать новую стрижку.
Вечером был официальный ужин в штаб-квартире одной крупной корпорации,
Их многие ненавидят, но эти люди работают по восемнадцать часов в сутки и у них выдающиеся мозги. Да, они летают на личных самолетах и отдыхают в Куршавеле. Если бы они летали эконом-классом, а отдыхали бы в Анапе, то уже умерли бы от нагрузок, сопряженных с миссией, которую выбрали. Их предприятия несут в регионы занятость, там работают сотни тысяч людей, которые и составляют какой-никакой чахлый средний класс, их выбирают в партнеры иностранцы, и благодаря этому Россия хоть во что-то интегрируется. Они не ангелы, беспощадны в конкуренции, злоупотребляют лоббированием, заносят в правительство, а что, где-то в мире по-иному? При их богатстве уже давно каждый из них мог бы купить по острову и жить там беспечно. А они вкалывают в стране, где по улицам-то проехать невозможно, и без отдыха приумножают ВВП. Еще поднажмут и практически удвоят. ВВП что, тоже кому-то не нравится?
Рядом с ней сидел скучный испанец из их банка, который больше помалкивал. Когда перед всеми поставили десерты, а Анна попросила сразу кофе, он сказал:
– Зря не ешь десерт, это потрясающее суфле.
– Я никогда не ем десерты.
– Так до лета еще далеко, куча времени, чтоб сбросить пару лишних килограммов.
Ей так хотелось поозорничать, а испанец был такой зануда и так подставился, что она просто не смогла удержаться:
– А у тебя что, секс только летом?
Хотя она сказала это совсем тихо, хозяин ужина все же услышал, видимо. Он уткнулся в салфетку, как будто вытирая пот, и сотрясался в беззвучном хохоте. Занятная женщина…
Она вернулась домой поздно, и тут же позвонил Джон. Он требовал полный отчет за день, а выслушав, сказал, что она не имеет права жаловаться, будто мир ее все время имеет. Она не могла не признать, что он прав.
Цветы были и на следующий день, она садилась в самолет, захватив два самых красивых букета. Джон уже караулил ее на крыльце дома и, поднявшись в квартиру, открыл шампанское. Из еды он мог предложить только суши, которые захватил в Selfridges, но это было совсем не важно. Всю ночь они опять таяли друг в друге, чувствуя, прежде всего, нежность. О ней Анна боялась говорить, а он шептал: «Мы опять вместе, мы опять одно целое…» А потом, откинувшись на подушки в изнеможении, он продолжал гладить ее и повторял: «Слишком много секса, не остается времени на то, чтобы просто лежать с тобой рядом, гладить тебя всю-всю, смотреть на тебя и учиться понимать, что там варится в этой головке».
Утром они принимали ванну вместе, он тер ее скрабом, намазывал маслами, а потом долго и медленно любил, не прикрывая глаз, а рассматривая эту принадлежащую ему чудесную игрушку. Джон умел устраивать праздники – он взял отгул на работе, они провалялись в постели полдня, лениво, как нормальные пары в свой выходной, слушали музыку, меняя диски, болтали. Под вечер он повез ее на ужин в честь дня рождения в Ковент-Гарден.
А на следующее утро праздник кончился, и он убежал на работу, чтобы оттуда поехать в Хитроу к самолету на Эдинбург. Предупредил, что на следующей неделе его не будет в Лондоне – опять Гамбург и Мадрид и дистанционная ругань с Джулией, а потом он вернется в Эдинбург в четверг, чтобы немного передохнуть, потому что в воскресенье ему надо лететь в Вашингтон на целую неделю, чтобы подвинтить продажи в Америке. Так что они увидятся через две с половиной недели, не раньше.