Легко!
Шрифт:
Снова вечер с Джоном, ужин в ресторане, прогулка по Красной площади, подсвеченные башни Кремля, снова бессонная ночь. И еще один день, полный беготни, заседаний, споров, бумаг и расчетов. Всё, миссия выполнена. Коллеги пригласили Анну на прощальный ужин вечером в отель «Ритц». Она не стала беспокоить Джона: понятно, что в свой последний вечер он точно так же будет ужинать со своими клиентами.
«Ритц» был еще в моде. Терраса наверху манила полюбоваться панорамой Москвы. Ужин выдался долгим, но абсолютно не скучным. Ее клиенты, такие трудные в переговорах,
– Это не будет неприлично, если мы с тобой пойдем на террасу? Хочу покурить и полюбоваться видами.
Он засмеялся:
– Совсем испортилась в Лондоне. Прилично, неприлично. Тут свободная страна, делаем, что хотим. Мы люди простые.
Он был прав. Москва действительно самый непринужденный и толерантный город. Тебе позволено все до тех пор, пока ты хорошо относишься к людям и те тебе доверяют.
– А может, тебе неприлично оставлять гостей? Я могу и одна.
– Опять, «прилично, неприлично». Будь проще, и люди к тебе потянутся, как говорит один наш с тобой общий знакомый. Кстати, я что-то давно не могу с ним пересечься, а тут по отелю бродят его люди. Может, у них тоже сегодня здесь какое-то мероприятие? Я Петра имею в виду.
– Поняла. Я тоже его не видела уже сто лет. Самый необыкновенный человек из всех, кого знаю. Мне бы тоже хотелось с ним хоть мельком увидеться. Но не думаю, что раз его люди тут, то и он появится. Не его калибр.
– Ты права, не подтянется он на очередной собственный корпоратив в заштатный «Ритц».
– А вот это уже московский снобизм – «заштатный “Ритц”».
– Не цепляйся к словам. Ты понимаешь, что я хотел сказать. Такие люди не ходят по мероприятиям с папарацци, вроде того, что в субботу на Рублевке устроили. Кстати, мне доложили, что ты там крутилась, причем с каким-то англичанином, с которым у тебя роман уже, говорят, года два. Интересно… Но все-таки я бы пошел посмотреть, не заскочил ли сюда Петр? Ведь это их корпоратив, там наверху. Может, из вежливости, на минутку, чтобы «людям из трюма» показаться. Они, говорят, сюда всех региональщиков согнали. Что ты глазами хлопаешь?
– Нет, это просто удивительная неделя совпадений. Этот самый англичанин, которого ты вслед за другими считаешь моим «бойфрендом», что вообще-то неправда, тогда тоже может быть здесь. Он как раз этим региональщикам сегодня и продавал свои байки.
– Тем более пошли.
Когда они вышли на террасу, корпоратив уже гулял вовсю, и Анна тут же увидела Джона, как всегда, в центре группы. Ее сопровождающий куда-то испарился – видимо, отправился на свою охоту. Джон заметил Анну через какое-то время и даже не удивился – в этом чокнутом городе все встречают всех все время и всегда совершенно случайно.
– Привет, бэби, как твой день? Удачно?
– Вполне, а твой.
– Тоже. Я очень всем доволен. Ты приносишь мне удачу. Слушай, я сейчас не могу…
– Да ради бога, я тебя не задерживаю. Иди, работай, общайся.
– Знаешь что, все равно нам вместе в отель, я, как пойму, что закругляюсь, тебя наберу. Только ты не уходи.
Анна курила и рассматривала Москву. Хотя все это она видела
– Мне сказали, что тут не кто иная, как сама Анна. Давно в Москве? А почему ко мне не зашла?
Она обернулась – Петр. Самый искушенный предприниматель России, как назвал его журнал «Форбс». И это так типично для него: плевать ему, зашла к нему Анна или нет, но почему не сказать человеку приятное? За его спиной маячил Джон.
– Ой, боже мой, как мне повезло, что я тебя увидела. Только что о тебе говорили с…
– Знаю, знаю, он мне и сказал, что ты на крыше как кошка гуляешь сама по себе. А смотри, кого я тебе привел. Этот парень моим совсем мозги замусорил своими рассказами. И мне по дороге бубнил, как ты с ним в субботу гуляла на Рублевке. Скоро станешь селебрити.
– Опять издеваешься, все такой же.
– Ладно, будь проще… Твой приятель меня совсем перенапряг. Где мне с ним тягаться в английском. Вы люди гламурные.
– Теперь над Джоном решил поиздеваться.
– Он нормально сработал. Я доволен. Вот теперь тебе его доставил. Джон, чтоб ты понимал, Анна – особенный человек. Ты с ней будь очень осторожен, а то оглянуться не успеешь… Сам понимаешь. Но дурак будешь, если ее потеряешь, понял? И не вздумай ее обижать, а то нам ничего не останется, как пойти войной на ваш маленький остров.
– Год назад мне то же самое сказал другой человек. Мой собственный Генеральный.
– Да? Интересное совпадение. Только теперь тебе не наемный менеджер говорит, а собственник. Чувствуешь разницу? А я поехал, еще надо в одно место заскочить. Пока, Анна, будешь в Москве, заходи.
Джон смотрел на Анну. Анна смотрела на него. Они оба смотрели на панораму Москвы. Сказать было нечего. Петр все сказал за них. Что про это скажешь?
– Baby-cat, я завтра улетаю. А ты остаешься до конца недели, правильно? Я приеду на следующей неделе в Лондон, встретимся?
– Не знаю, не уверена.
– Понимаю. Если я опять скажу, как скучал по тебе, это ничего для тебя не будет значить. Но эта встреча в Москве, эти совпадения, опять, твой мир, эти ночи. Это что-то значит для тебя?
– Да. Значит. Только я не знаю, что именно.
– Я тоже. Зато знаю точно, что хочу вернуть тебя.
– Я всегда хотела быть с тобой, Джон. Теперь я могу сказать это прямо, не боясь напугать тебя до смерти.
– Ну, так?..
– Не знаю. Не уверена. Не хочу опять, чтобы мне было больно. Хотя это оказалось не так больно, как я ожидала.
– Я так и думал. Мне показалось, ты даже вздохнула с облегчением, что такой козел наконец оставил тебя в покое. А мне было очень больно.
– А тебе-то с чего?
– С того, что ты так это приняла. Легко… Я понял, что не значил для тебя ничего особенного.
– Легко? Расстроился, значит, что не мог разбить мне сердце и что я не умоляла тебя вернуться.
– Я боялся этого, но когда этого не произошло…
– Почувствовал, что тебе чего-то недодали, да?
– Ты сейчас с кем-то?