Лёха

Берг Николай

Берёзкин залез пальцами в закопченную банку и вытянул действительно сохранившийся целым задний кусок пули. Показал всем, что там посередке — дырочка. Потом подцепил ногтями коротенький — в полсантиметра стерженек с острым носиком и попытался его в дырочку запихнуть. Уронил все на траву, полез поднимать, но комиссар удержал его за плечо.

— Не стоит, товарищ лейтенант, поняли мы. При выстреле ударник назад отходит, при ударе о цель — двигает вперед. Колет капсуль, а тот поджигает взрывосмесь. Хитро придумано!

— Совершенно верно! Только не ударник

отходит, а впрочем, неважно — кивнул лейтенант, который отлично помнил что на самом деле никуда при выстреле не оседает ударник. При выстреле оседает предохранительная разрезная трубка по ударнику, освобождая ему ход вперед при ударе о преграду. Но лезть в эти детали сейчас он посчитал лишним.

— Представляю, какие от такой пульки дыры — задумчиво заметил пышноусый.

— Да, паскудные раны — кивнул Бендеберя.

— Точно — согласился и Середа.

— Довелось видеть?

— Угу. Хрен чем перевяжешь. Да и в бою неприятно — оно ж когда рвется — сами слыхали — словно стреляет кто.

— Что-то помнится мне, что запрещены такие пульки. По всяким там хаахским и женевским конвенциям — поглядел на своего комиссара командир партизанского отряда.

— Гражданских, раненых и военнопленных убивать тоже там запрещено. А ничего, убивают запросто — заметил комиссар.

— Нам преподаватель говорил, что запрещено их по живой силе применять. Потому разрешено стрелять по технике, неодушевленным предметам и для определения расстояния. Еще их артиллеристы пользуют, когда стреляют не снарядами, а с вкладышами в стволы — заметил менторским тоном лейтенант.

— Пристрелочная — в смысле выстрелил и глянул куда упала? — поглядел на него комиссар.

— Точно так.

— Ну, тогда понятно. Стреляли для пристрелки, а кто там случайно оказался — сами виноваты, кто не спрятался — пулеметчик не виноват. Так выходит?

— Да, выходит, что так.

— Брехня. В Первую мировую и потом их снайпера и племетчики за милую душу лупили. И видели, куда лупят. И сейчас видят. Сволочи — зло сказал ефрейтор.

— Да, налицо типичное капиталистическое лицемерие — кивнул комиссар.

— А вы где с такими пулями столкнулись? — спросил Берёзкин своего подчиненного.

Тот невесело улыбнулся этакой волчьей ухмылкой и неожиданно выдал:

— И по мне стреляли, и сам стрелял. У австрияков такие пули еще тогда были. Против них москали возражали — отсюда и конвенции эти. У поляков тоже такие патроны были. Зато если ты таким хоть куда вражине угодил — все, отвоевался. Полезные штучки.

Все посмотрели на стоящий у их ног ящик со смертоносной начинкой несколько иными глазами.

— Патроны с пулями с разрывным снаряжением в 30-е годы были так же в арсеналах Польши, Чехословакии, Венгрии, Испании, Аргентины, США, Италии и Японии — несколько заученно и отстраненно сказал лейтенант. Лёха подумал, что был Берёзкин ботаном и зубрилой. Так сказать военным ботаном.

Некоторое время все молчали.

— Так — словно крякнул командир партизан — значит вот что. Вечером, как договорились ты,

комиссар, на митинге и про пульки эти немецкие скажешь. Вы, лейтенант, отберите бойца из проходящих у вас обучение, кто лучше всего на снайпера годится — будете его натаскивать особе. Суркова, пожалуй?

— Точно так. Сурков годится лучше других.

— Вот, значит, ему немецкую винтовку и дайте. И надо будет пристреляться, чтоб привык. Завтра готовимся, потому изучите с ним матчасть, а во время рейда — это слово пышноусый выговорил со смаком и значением — во время рейда найдите возможность, чтобы пристрелял оружие и привык к нему. Чтоб использовать боевую обстановку. Вопросы есть?

Вопросов не было, и пышноусый величественным жестом отпустил подчиненных.

Боец Семенов

Вечером всех свободных от караула партизан собрали на полянке, для проведения митинга. Красноармеец не любил таких мероприятий, считал, что время можно провести и с большей пользой, но выбора тут не было. Впрочем, разместились все привольно, кто лежа, кто сидя, с удобствами, даже курить разрешили. Комиссар дождался тишины и начал привычное, про роль партии, про то, что приходится отражать нападение злобного капиталистического врага и тому подобное. Вроде бы начал говорить про интернациональное самосознание и Семенов уже ожидал, что опять понесется надоевшая за время службы чушь о том, что немецкие рабочие и крестьяне вот-вот повернут свои штыки против своих немецких же угнетателей, отчего бойца стало привычно клонить в сон, но тут совершенно неожиданно комиссар развернул коней:

— Как говорит вождь и учитель, товарищ Сталин об украинском национализме:

«Нет, мы правильно поступаем, что так сурово караем националистов всех мастей и расцветок. Они лучшие помощники наших врагов и злейшие враги собственных народов. Ведь заветная мечта националистов — раздробить Советский Союз на отдельные „национальные“ государства, и тогда он станет легкой добычей врагов. Народы же, населяющие Советский Союз, в своем большинстве будут физически истреблены, оставшаяся же часть превратится в бессловесных и жалких рабов завоевателей.

Не случайно презренные предатели украинского народа — лидеры украинских националистов, все эти мельники, коновальцы, бандеры уже получили задание от немецкой разведки разжигать среди украинцев, которые те же русские, ненависть к русским и добиваться отделения Украины от Советского Союза. Все та же старая песня древних времен ещё с периода существования Римской империи: разделяй и властвуй.

Особенно преуспели в деле разжигания национальной розни и натравливании одних народов на другие англичане. Благодаря такой тактике, подкупая жалких и продажных вождей разных народов, капиталистическая островная Англия — первая фабрика мира, ничтожно маленькая по своим размерам, сумела захватить огромные территории, поработить и ограбить многие народы мира, создать „Великую“ Британскую империю, в которой, как хвастливо заявляют англичане, никогда не заходит солнце.