Лёка
Шрифт:
– Да, это понятно, – опять перебил ее собеседник. – Вот только у меня на столе еще три коммерческих предложения, и во всех одно и то же – шестнадцатые ящики, Т-22, по гривне тридцать два. Вы используете бумагу украинскую?
– Да, украинскую, – сказала Лёка. – Днепропетровской бумажной фабрики.
– И у других бумага из Днепропетровска, – сообщил голос. – Так что – все как у вас, и мне нет смысла отказываться от проверенных поставщиков и начинать работать с вами. Снизьте цену хотя бы на две копейки, тогда мне будет интересно.
– Хорошо, мы рассмотрим
– Ну, что там? – спросил Саша.
– Мудак, блин! – сказала она громко и положила трубку на стол.
В это время в офис влетел менеджер по снабжению Денис.
– Кто мудак, я? – поинтересовался он на ходу. – Нехорошо обзываться за глаза!
– Да не ты! – сказала Лёка с досадой. – А этот хрен запорожский!
– Чего так? – полюбопытствовал Денис.
Он уже подошел к своему столу и грузно плюхнулся на стул.
Лёка хмуро посмотрела на Дениса – он всегда раздражал ее. Толстый, неопрятный – такие мужчины всегда выводили чистюлю Лёку из себя. Вот и сейчас она с брезгливостью заметила, что он, конечно, не брит, а на рубашке у него расплылись пятна от пота. Хорошо, что он хотя бы ногти на пальцах не обкусывает!
И уж конечно, он не сказал, что у нее сегодня День рождения! Сашка ошибся, но ей было приятно. А Денис никогда не старался сделать ей приятно. Лёка готова была поспорить, что и 20 июля он ни о чем не вспомнит!
Денис не нравился Лёке, и его равнодушие задевало ее. Толстый Денис был влюблен в собственную жену, и ему было настолько плевать на всех остальных женщин, и на Лёку в том числе, что Лёка не могла это спокойно выносить. К тому же, он был умен, язвителен, и на каждую Лёкину колкость мог ответить двумя. Из-за этого они с Лёкой находились в состоянии непрекращающейся войны.
– Он хочет, чтобы мы уступили две копейки на ящике, – сказала Лёка Денису.
– И работали совсем без прибыли? – поднял брови Саша. – У нас ведь на шестнадцатом ящике именно две копейки в прибыль забито!
Лёка открыла записную книжку и стала искать последние записи. Она точно не помнила, в сколько еще мест она отправила коммерческие предложения.
– Он говорит, что у него на столе еще три коммерческих, и во всех – по гривне тридцать две! – сказала она, не отрывая глаз от книжки. – Как такое может быть? Не понимаю!
– Это потому, что ты ботаник, а не экономист! – заявил Денис.
– Я физиолог человека, – сказала Лёка. Она нашла нужную страницу и поставила напротив телефона запорожского «мудака» жирный минус. – Не понимаю, при чем тут мое образование?
– При том, родная! – сказал Денис и начал знакомым поучающим тоном, который так сильно злил Лёку: – Известный и в свое время очень уважаемый экономист по имени Карл Маркс считал, что большие прибыли возможны лишь при монополии, а не при настоящей конкуренции. При настоящей конкуренции стоимость товара неминуемо стремится упасть до себестоимости!
Лёка оторвалась от записной книжки – она ничего не поняла.
А вот Саша понял.
– Бред, – заявил он. – Тогда бы просто никто не работал!
Денис встал, подошел к общему
– Люди работают не потому, что им хочется, – сказал Денис, насыпая себе в чашку кофе и сахар. – Люди работают потому, что иначе просто сдохнут с голоду!
Чайник быстро закипел, Денис налил в чашку кипятку и принялся размешивать сахар. Он страшно звенел ложкой о стенки чашки, и у Лёки тут же заболела голова.
– Представь – в мире есть только две фирмы, производящие картонные ящики, – говорил Денис под аккомпанемент звона ложки о чашку. – К примеру, это мы и «Гелиос». Если наши хозяева смогут договориться, то можно будет ставить любую прибыль, хоть десять гривен за ящик, и ящики будут покупать – нельзя же без ящиков! Это будет монополия, и именно против таких договоров должен бороться антимонопольный комитет. Но! – Денис важно поднял вверх толстый палец. – Если наши хозяева ненавидят друг друга – вот как сейчас – то договориться между собой они никак не смогут! И вот в таких случаях начинается настоящая конкуренция, с ее жесткими законами…
– Дениска, нельзя ли покороче? – поморщившись, перебила его Лёка.
– Нельзя, – отрезал Денис. – Если хочешь знать, в каком мире живешь, то слушай и не чавкай! Так вот, представь: где-то открывается какой-то заводик, производящий, скажем, чипсы. Им, конечно, чипсы нужно во что-то паковать, скажем, в стандартный ящик, ГОСТ номер шестнадцать. Мы им предлагаем – две гривны за ящик! А что – отличная прибыль, ведь себестоимость этого ящика одна гривна тридцать копеек. А с другой стороны «Гелиос» – гривна 98 копеек за ящик! Тут мы, конечно, чуток уступаем – гривна 95. Но «Гелиос» опять тут как тут – его новое предложение – гривна 92 копейки…
– Ну вот – занудил, занудил! – сказал Сашка.
Но Денис лишь отмахнулся от него.
– Самое смешное, – продолжил он, – что себестоимость ящиков у нас одинаковая – это ведь ящик, а не ноу-хау какое, их последний миллион лет все делают одинаково и улучшить технологию просто нельзя! В итоге и мы, и «Гелиос» остановимся на одной гривне и тридцати двух копейках, то есть – на двух копейках прибыли за ящик – и дальше опускаться не будем. Дальше просто нельзя опускаться, ведь нельзя работать без прибыли! То есть в итоге мы опустимся почти до себестоимости! Так случилось и сейчас! Законы экономики, дорогая Лёка, законы экономики! – закончил Денис эффектно, сильно качнул ложку и перевернул чашку.
Парящая коричневая жидкость вылилась на столик.
– А поаккуратней нельзя?! – взвилась Лёка.
– Угомонись, сейчас вытру! – сказал Денис и принялся хозяйственной губкой стряхивать кофейные лужицы со стола на пол.
– На пол не лей! – не унималась Лёка. – Губкой промокай и в раковину неси!
– Тебя забыл спросить, – буркнул Денис и покраснел от лба до шеи.
При всем своем уме Денис был раздражителен, и Лёке ничего не стоило разозлить его. Красное лицо означало, что сейчас может начаться буря. Тем не менее, Денис пока что старался избегать скандала и даже принялся вытирать столик так, как сказала Лёка.