Лёка
Шрифт:
– Я ведь тогда едва не умер, – продолжил Длинный. – Ходить не мог, по нескольку раз в день терял сознание. Врачи не обнадеживали отца и маму, а только разводили руками. Тогда по настоянию бабушки меня соборовали – это таинство такое, когда над человеком священник произносит молитвы и помазывает елеем – освященным маслом. После этого таинства человек зачастую либо выздоравливает, либо легко, без страданий умирает – все зависит от того, для чего ему Бог дал эту болезнь. Я много раз наблюдал такое позже, когда сам стал священником…
Ну так вот – я не умер, наоборот – быстро стал
– Если бы ты знал, как много я передумал за то время, пока находился между жизнью и смертью! – сказал он. – Пока смерть была как будто далеко, я несся по жизни, не замечая вокруг ничего кроме своих мелких желаний. А когда смерть ко мне вплотную подошла, тогда думать начал – зачем я живу, кто дал мне жизнь, и вообще – зачем Господь сотворил человека…
Надо сказать, что я ни на минуту не забывал – то, что я выжил, есть чудо и никак иначе! Я был бесконечно благодарен Богу за то, что Он меня спас. Из благодарности начало возникать все остальное – я начал молиться, стал читать о Нем. Добрые люди принесли мне хорошие книги… Постепенно, узнавая о Нем все больше и больше, я научился благодарить Его и за другое – за то, что Он сотворил мир. За то, что Он вызвал меня из небытия. За то, что ради меня Он, Всемогущий Бог, стал Человеком, жил человеческой жизнью, имел человеческое имя Иисус Христос и умер на кресте для того, чтобы я мог когда-то воскреснуть… Постепенно моя благодарность переросла в любовь к Нему. Вот это, – Длинный указал на свой подрясник, – есть просто следствие этой любви.
Длинный замолчал и посмотрел на Максима. Тот упорно избегал смотреть ему в глаза и рассматривал белый кафель на стене.
– Знаешь, – сказал Длинный. – Сейчас я даже рад, что тогда между мной и тобой произошла эта ужасная история. Я потерял друга, потерял здоровье, потерял надежду сделать какую-то карьеру, но приобрел большее. Я нашел Бога. Точнее – позволил Ему найти меня.
Здесь Максим охнул, оторвал взгляд от стены и, сделав над собой усилие, впервые посмотрел другу прямо в глаза.
– Ты, это… – тихо сказал он. – Ты прости меня…
Длинный улыбнулся.
– Уже простил, – сказал он. – Давно простил.
Максим закрыл глаза и вдруг зашелся тяжелым, лающим кашлем.
– Позвать доктора? – спросил Длинный.
Максим отрицательно замотал головой.
Приступ кашля прошел быстро, но после него Максим чувствовал себя совсем обессиленным. Очень хотелось спать. Но ему нужно было еще кое о чем спросить друга.
– Трудно было? – прохрипел он наконец. – Простить такое – было трудно?
– Очень трудно, – Длинный улыбнулся. – Но без этого нельзя никак. Когда-то один очень умный и очень добрый человек сравнил прощение обид с переходом через море. Ты, наверное, слышал, что давным-давно потомки праведника Авраама, древние евреи, попали в рабство в Египет? Это было очень тяжелое рабство, и свободу им даровал Сам Бог. Для этого Он сотворил огромное чудо – иссушил море, и евреи перешли это море по обнаженному морскому
Так вот – пока мы живем, не замечая Бога, мы будто живем в этом Египте, в стране рабства. Мы рабы не египтянам, а собственным грехам, но это не лучше, а гораздо хуже, ведь бороться с собой так трудно! Но случается, что мы вдруг понимаем – есть Бог, и мы начинаем стремиться к Нему. Мы начинаем стремиться в Его Царство, которое начинается здесь, а расцвета своего достигает уже там, в другом мире. Так вот, Макс, если мы хотим попасть в Царство Божие, мы тоже должны перейти море. Это море – наша вражда с кем-то из людей, наши обиды, наша злоба, наше желание мести… Перейти это море – значит простить тех, кто нас обидел когда-то! Без этого нельзя – сам пойми. Если обижаешься на кого-то, то в Царство Божье не войдешь, и не потому, что Бог этого не захочет. Просто его Царство – это Царство любви, там нет места для ненависти и мести!
Простить врагов, простить причиненную боль, простить обиды – трудно. Многим это кажется невозможным. Что ж, перейти море тоже ведь невозможно! Но то, что невозможно нам – возможно Богу. Он вновь и вновь совершает чудо – дает перейти море тем, кто хочет быть в числе Его детей.
Вот и я перешел это море. Точнее говоря – Бог меня перевел, сам по себе я бы не смог, конечно. Как было трудно! Сначала я молился просто о том, чтобы Он избавил меня от желания тебе отомстить. Потом, когда желание причинить тебе боль прошло, я стал молить Бога о том, чтобы начать желать тебе добра… В общем, Макс, я долго переходил свое море! Много, много лет. Но Бог опять сотворил чудо, дал мне его перейти – я простил тебя. И рад, что могу тебе об этом сказать. Теперь я молю Бога о том, чтобы Он не судил тебя за те три удара ножом. Ведь ты ударил мня, именно меня, верно? Ну, а я тебя простил. И Ему больше не за что с тебя взыскивать. За другие случаи в твоей жизни, когда ты причинял боль другим, – быть может. Но не за этот! Я по-настоящему тебя простил, и я рад, что успел тебе это сказать.
Длинный легонько пожал худую руку Максима и почувствовал, как она холодна.
– Спасибо, – тихо прошептал Максим.
Он чувствовал, что балансирует на грани потери сознания – сил совсем не осталось.
Длинный понял это.
– Не говори, тебе еще нужны силы, – сказал он, вставая. – Так мне позвать отца Кирилла, Максим?
Максим слабо кивнул.
Длинный направился к двери. Он уже взялся за ручку, когда услышал за спиной шорох. Длинный обернулся – Максим слегка приподнялся на кровати, смотрел на него и пытался что-то сказать.
– Ты что-то хотел, Макс? – спросил Длинный.
– Я понял, – прошептал тот. – Тут у меня недавно… Свалка, Жорик…
– Максим, может тебе не стоит сейчас… – начал Длинный, но Максим остановил его слабым движением руки.
– Длинный, помолчи! Я много думал, хотел понять, зачем все это было. Теперь я понял! – Максим смотрел на изумленного друга и пытался объяснить. – Это сделал Бог, понимаешь? Это сделал Бог. Он знал, что мне скоро умирать, и хотел, чтобы перед этим я тоже перешел свое море!