Лемартес

Аннандейл Дэвид

Демон бьет топорами по равнине, и на Флегетоне начинает происходить что-то неизмеримо важное. Рана в земле расширяется вперед от клинков монстра. Брешь удлиняется, ее края расходятся с глухим треском камня.

Железные Гвардейцы по-прежнему маршируют в битву. Их строй не распался. Мордианцы открывают огонь по Скарбранду. Солдатам не выжить в таком сражении, но то, что они до сих пор сопротивляются заразе неистовства, — еще одно чудо.

Я снова думаю, что в этих бойцах можно отыскать надежду для нас. Их обреченная атака должна стать основанием для чего-то большего.

Пока

равнина содрогается в конвульсиях, Кастигон вызывает меня по воксу. Его фразы прорываются сквозь многоголосое рычание. Капитан настоятельно просит меня вернуться к 4-й роте.

— Ты обязан возглавить нас, капеллан Лемартес, — говорит он.

Верховный судия прав, однако для этого нужно время, а Скарбранд доберется до нас через считаные секунды.

И тогда Райнекер совершает свое личное чудо.

Пробившись через уцелевших безумцев, 237-й полк подступил к воротам улья. Когда земля вздрогнула и в ней возникло ущелье, ринувшееся к космодесантникам, Иклаус пошатнулся, но устоял на ногах. Железная Гвардия подходила к воинству чудовищ с фланга. Огромный монстр меж тем двинулся в сторону Кровавых Ангелов. Ни он, ни перерожденные Ученики не обращали внимания на атаку мордианцев.

Полковник увидел в этом шанс.

— Передать дальше: по моей команде залпом пли по демону! — приказал он.

Колонна продолжала наступление. Райнекер ждал, пока его распоряжение дойдет до арьергарда. Иклаус знал, что случится после его сигнала. Мордианец понимал: ему и другим гвардейцам осталось жить несколько мгновений. Но он чувствовал, что поступает верно. Ощущал нечто сродни победе.

Кровь все падала, и падала, и падала с неба, и каждая капля словно растворяла волю Райнекера, подтачивая его дисциплинированность. Грудь полковнику распирала слепая ярость. Скоро Иклаус уже не сможет сдерживать ее.

Но еще недолго сумеет. Очень недолго.

Этого достаточно.

Отряды Кровавых Ангелов разделены, и Райнекер выиграет для них время. Если тем самым он что-то изменит, то добьется настоящего триумфа. Иклаус погибнет как истинный мордианец. Он умрет за Императора.

Полковник вскинул болт-пистолет. Колонна подошла на нужное расстояние.

— Пли! — скомандовал Райнекер.

Залп обрушился на цель чередой волн огня, быстро сменяющих одна другую. Каждая шеренга начинала стрелять, как только солдаты замечали, что идущие перед ними товарищи уже палят из лазвинтовок. Тысячи лучей унеслись к единственной мишени и врезались в нее с такой силой, что демон сбился с шага.

«Я отвлек тебя», — подумал Иклаус.

Развернувшись, исполин бросился на гвардейцев, и Кровавые Ученики последовали за ним. Над строем полка прокатился рык чудовища. Выдержка и выучка Райнекера рассыпались прахом, но сам он не сдавался.

— Пли! — просипел мордианец.

Он почти не услышал собственного голоса, но это не имело значения. Последний приказ Иклауса по-прежнему действовал. Бойцы дали еще один залп и еще, стреляя все более синхронно. Демон бежал прямо на лазразряды, не замедляя движения. На каждом его шаге землю сотрясали новые толчки. Райнекер не отступал,

паля из болт-пистолета. Страх и гнев рвали его когтями. Полковник стоял по лодыжку в крови. И все же он не сдавался.

Никто не сдавался.

Потом колосс налетел на мордианцев. Иклаус и Стрёмберг пригнулись, уходя от первого взмаха громадных топоров. Очень многие солдаты не успели увернуться. Началась великая бойня. Одним ударом демон прикончил сотню гвардейцев. Окровавленные куски их тел разлетелись по всему полю битвы. Чудовище зашагало в глубь колонны, каждым выпадом скашивая десятки людей. Над Райнекером нависла тень изодранных крыльев — он оказался сбоку от живого кошмара. Полковник выстрелил снизу вверх, целясь в глаза, и попал. Монстр опустил на него взгляд.

От ужаса Иклаус рухнул на колени, но смог еще раз нажать на спуск. И следом, когда обрушился топор, и клинок рассек Фашу надвое, и еще больше мордианской крови пролилось в растущее озеро, Райнекер победно закричал на демона.

Он заставил врага свернуть с дороги. Он до самого конца сопротивлялся чуме неистовства.

Под слоем страха вновь вспыхнула гордость, переплетенная с верой.

За миг до того, как секира опустилась вновь, Иклаус обрел искупление.

Рота Смерти взмывает в небо. Мы удаляемся от Скарбранда, пока тот вымещает гнев на мордианцах. Наш полет выглядит как бегство и ощущается так же. Тем не менее я сохраняю единство отделений. Мы мчимся за более мощным оружием. Я сообщаю Потерянным об этой стратегии, пусть и не на словах.

Что мы видим?

Демонов на Терре.

Нечто поганое и невозможное. То, чему не позволено существовать.

Худших из предателей. Худшее из вероломств. Война становится отчаянной.

Мы охвачены спешкой, как будто еще можем спасти Ангела.

Спасти его. Отомстить за него. Противоречивые стремления. Мы испытываем оба сразу. Только мне известно о наших заблуждениях — пока еще. Я разделяю надежду братьев, понимая, что она безумна. Я расколот изнутри.

Молю, чтобы эта схизма спасла всех нас.

Позиции 4-й роты на расстоянии прыжка. Одновременно с тем, как мы снижаемся, демон отвечает на вызов Железной Гвардии и развязывает масштабную бойню. Кровавые Ученики в знак поклонения следуют за великаном. Мордианцы по-прежнему сражаются. Смертные выиграли для нас драгоценные секунды — время на организацию контратаки. Мы сделаем все, чтобы их жертва не оказалась напрасной.

Приземляемся на яростно дрожащую равнину. Толчки усиливаются, распространяются все дальше. Расселины множатся и углубляются.

Разрушения подчинены некоей схеме. То, к чему они приведут в итоге, не обрадует нас.

Рыцари Баала обуяны Жаждой. Боевые братья не владеют собой — истребляют всех людей, попавшихся им под руку. Из воинского соединения они превратились в буйную орду. В жалких зверей под керамитовыми шкурами, которые проливают кровь в углубляющееся озеро животворной влаги на равнине.

Все вокруг распадается. Сама земля, рассудок каждого Кровавого Ангела. Я — здравомыслящий в море безумия. Ситуация крайне скверная.