Lenimentus
Шрифт:
Артём укоризненно посмотрел на него, продолжая обнимать Дженни.
– На сегодня всё. Проводи мисс Райс в палату. Мне необходимо составить доклад.
Доктор Жаднов ушёл.
Дженни всё ещё плакала. Артём неуклюже погладил её по волосам.
– Тихо, всё хорошо, Джен. Успокойся. Жаднов – придурок. Он просто хотел заставить тебя показать свою силу. Он добился своего. Теперь всё хорошо.
Дженни не было хорошо.
Её голова раскалывалась, каждую частичку тела ломило, а грудь болела так, словно что-то пыталось вырваться изнутри. На неё разом нахлынуло понимание: захваченный
– Успокойся, Джен, – мягко сказал Артём. – Всё закончилось, ты надрала задницу этой консервной банке.
– Не называй меня Джен, – всхлипнула она и заплакала вновь.
– Пойдём отсюда.
Артём помог ей встать на ноги и заботливо поправил её сорочку. Сквозь слёзы Дженни увидела на полу искорёженные фрагменты металла. Для чудища, которое она только что сплющила, их было слишком мало.
– Что вы со мной сделали? – всхлипывая, Дженни посмотрела в глаза Новицкому.
– Нечто особенное, – Артём взял её за руку. Прикосновение его тёплых, чуть влажных пальцев заставило Дженни немного успокоиться. – Не думай об этом сейчас.
Доктор Новицкий проводил её до палаты. К тому времени на смену боли пришла смертельная усталость. Ей хотелось поскорее добраться до кровати, накрыться с головой и забыться сном.
Артём помог ей забраться в постель. Напомнив о необходимости принимать пищу и пообещав прийти вечером, чтобы проверить, соблюдает ли она его предписания, он ушёл.
Голосовой командой Дженни приказала погасить свет и, погладив резиновый мячик, всё ещё лежавший под её подушкой, закрыла глаза.
###
Темнота. Вязкая, забивающая рот, обволакивающая, подобно желе, не позволяющая видеть, дышать, думать. Темнота была везде, а он – одинокая фигура, брошенная посреди пустоты. Он чувствовал, как пустота проникает в него, медленно превращает его в ничто, растворяя внутри себя. Он не мог противиться этому.
Вдруг сквозь вязкую пелену мрака он почувствовал, как что-то шевельнулось. Лёгкие наполнил горячий воздух. Пальцы нашли что-то тёплое и мягкое под собой и инстинктивно сжались.
– С возвращением, – послышался тихий женский голос.
С каждым новым вдохом дышать становилось легче. Ещё вдох и ещё – и больше не казалось, что воздух вот-вот разрежет лёгкие изнутри.
Он сделал над собой усилие и открыл глаза. Потребовалось несколько секунд, чтобы взгляд сфокусировался. Первым делом он увидел потолок, обклеенный белыми обоями с пожелтевшими завернувшимися от времени уголками.
Комната, в которой он находился, была небольшой и освещалась одним лишь пламенем свечи, стоящей на пыльной тумбочке в изголовье кровати. Рядом на низком табурете сидела женщина. Зелёные глаза её блестели в неверном огне свечи, полные губы были слегка приоткрыты, обнажая чуть длинные передние зубы. Женщина
– Как самочувствие?
Он открыл рот, но из груди вырвался только сдавленный хрип. Горло словно окаменело. Незнакомка услужливо протянула ему стакан с мутной жидкостью. Подняться на кровати стоило неимоверных усилий – тело как будто залили бетоном, каждое движение выходило неуклюжим и ощущалось так, словно их делал кто-то другой. Жидкость оказалась противной на вкус и обожгла горло. Он закашлялся, пролив несколько капель на простыню, укрывающую голое тело, и едва не выронил стакан.
– Как будто на мне припарковался аэрокар, – наконец смог выговорить он, продолжая кашлять. – Дважды.
Полные губы женщины растянулись в улыбке, больше напоминающей хищный оскал. Но его это не испугало. При всей загадочности происходящего, он понял одно: он жив, и если бы незнакомка представляла опасность, то не отпаивала бы его какой-то гадостью, а сразу бы приставила пистолет ко лбу.
– Что это за муть? – поморщился он, едва удерживая жидкость в желудке.
– Старое проверенное средство.
– Старое? – ему вспомнилось его обучение в медицинском колледже и глупое увлечение литературой эпохи доголографического мира. Всевозможные «старые» средства всегда служили темой для шуток. – Надеюсь, оно не из коровьего дерьма?
– Что плохого в коровьем дерьме? Оно по крайней мере натуральное, – усмехнулась женщина и ласково добавила: – Пей.
Он через силу допил жидкость, стараясь прогнать мысли о коровьем дерьме, и передал стакан женщине. Его взгляд упал на свечу – длинная, ярко-красная палочка с огоньком, напоминающим перевёрнутую каплю. Она выглядела… противоестественно.
– Здесь нет электричества? – вопрос прозвучал глупо, но женщина лишь снисходительно улыбнулась.
– Есть. Но пламя свечи не ослепит, в отличие от ярких ламп.
Удерживаться в сидячем положении становилось тяжело, и он опустился на подушку. Кровать издала пронзительный скрип.
– Как тебя зовут?
Вопрос заставил его задуматься.
– Кирилл… – неуверенно ответил он спустя минуту размышлений и повторил, уже твёрже: – Кирилл.
– Зачем ты здесь, Кирилл?
Он закрыл глаза. Онемение медленно покидало тело и накатывала сонливость. Нет, только не сейчас, когда он наконец-то проснулся, когда рядом сидит красивая незнакомка, когда вопросы безоговорочно преобладают над ответами. Только не обратно в мир снов и темноты. Он не помнил, что ему снилось до пробуждения, но внутри колючим ёжиком ворочался неприятный осадок, как бывает после тревожных, полных ужасов снов. С трудом Кирилл сконцентрировался на заданном вопросе.
– Я не помню.
– Хм, – из сумрака, скрывавшего остальную комнату, выступил грузный накачанный мужчина в кожаном жилете с ярко-красной повязкой на рукаве. Кириллу подумалось, что такими любили изображать плохих парней в еженедельных сериалах о наёмниках, вроде «Зона 76», что крутили по визору в его детстве. Кирилл не помнил, о чём был сериал и как вообще выглядел визор, но сознание нашёптывало, что когда-то он это знал. – Когда мы принесли тебя сюда, ты рассказывал много интересных вещей.