Леопард охотится в темноте

Смит Уилбур

Потом в его воображении возникло лицо Питера Фунгаберы, гладкое, как горячий шоколад, прекрасное, как смертный грех, могущественное и порочное, как сам Люцифер, и ярость нарастала внутри него, угрожая захватить целиком.

Он сидел так всю ночь, и ненависть овладевала им все с большей силой. Каждый час он возвращался к Сэлли-Энн. Один раз он поправил плащ-палатку, потом прикоснулся кончиками пальцев к опухоли на лбу. Она застонала во сне, и он вернулся на свой пост.

Однажды он увидел темные силуэты на солончаке, и все его тело напряглось. Но потом он поднес к глазам бинокль Тимона и увидел,

что это было стадо огромных, как лошади, сернобыков с узорами в виде ромба на мордах. Они прошли беззвучно с наветренной стороны и скрылись в ночи.

Орион скользил по ночному небу и скрылся при первых лучах рассвета. Пора было выступать, но он медлил, давая Сэлли-Энн еще несколько минут забытья перед ужасами и испытаниями следующего дня. Потом он увидел преследователей, и все его тело заполнилось расплавленным свинцом отчаяния. Они были еще далеко и выглядели лишь темным пятном, слишком крупным, чтобы быть каким-нибудь животным, слишком направленно двигавшимся прямо к нему. Ветки, которые он тащил за собой, задержали их на какое-то время, но сейчас, увидев их отчетливые глубокие следы, они двигались быстро.

Потом отчаяние ушло, его сменила решимость. Если это должно было произойти, пусть произойдет здесь. Место было вполне подходящим для последнего боя. Машоны будут вынуждены приближаться к нему по открытому солончаку, а у него было преимущество в виде бровки и низкорослого кустарника, правда, совсем мало времени, чтобы им воспользоваться.

Пригнувшись, чтобы не выделяться на фоне быстро светлеющего неба, он подбежал к рюкзаку. Он положил пять гранат за пазуху, в карман сунул моток проволоки и кусачки и поспешил вернуться к бровке. Он посмотрел на приближающийся отряд. По открытому солончаку они шли гуськом, но перед бровкой должны были перестроиться в виде наконечника стрелы, что обеспечивало им прикрытие с флангов в случае атаки из засады.

Крейг принялся размещать гранаты на основе этого предположения. Он разместил их на самой бровке, чтобы осколки благодаря возвышению разлетелись дальше.

Он надежно привязал гранаты к кустам на расстоянии двадцати шагов друг от друга, затем привязал петли к кольцам. Пропустив в петли куски проволоки, он протянул их к тому месту, где спала Сэлли-Энн, и привязал к клапану рюкзака.

Он работал на коленях, потому что небо быстро светлело и отряд с каждой минутой подходил все ближе. Он подготовил последнюю, пятую, гранату и вернулся к Сэлли-Энн уже ползком. Отрезки проволоки расходились веером от укрытия, которое он соорудил из срезанных веток. Он проверил автомат и положил запасной рожок под правую руку.

Пора было будить Сэлли-Энн. Он нежно поцеловал ее в губы, она наморщила нос и что-то забормотала. Потом она открыла глаза, и они засветились любовью, которую через мгновение сменила тревога, когда она вспомнила, в каком положении они находятся. Она попыталась сесть, но он прижал ее к земле ладонью.

– Они здесь, – сказал он. – Я буду драться.

Сэлли-Энн кивнула.

– Пистолет Тимона у тебя?

Она снова кивнула, нащупав оружие за поясом джинсов.

– Знаешь, как пользоваться?

– Да.

– Один патрон не трать.

Она молча смотрела на него.

– Обещай, что не станешь медлить.

– Обещаю, – прошептала

она.

Он чуть приподнял голову. Отряд находился в четырехстах ярдах и, как он и предполагал, уже перестраивался в форме наконечника стрелы.

Когда преследователи разошлись в стороны, он смог их сосчитать. Пятеро! Отчаяние вновь овладело им. Тимону не удалось сделать то, на что он так надеялся. Он убил лишь троих. Пятеро – слишком много для него одного, даже учитывая фактор неожиданности и укрытие.

– Не поднимай лицо, – предупредил он Сэлли-Энн. – Оно может блестеть как зеркало.

Сэлли-Энн послушно опустила лицо на руку. Он задрал рубашку, чтобы закрыть собственные нос и рот, и следил за их приближением.

Господи, как они были хороши. Как они двигались! Они шли по следу всю ночь, но оставались быстрыми и осторожными, как рысь. Впереди шел высокий машон, слегка покачиваясь, как тростник на ветру. Автомат он нес у правого бедра и был максимально сосредоточен. Луч солнца на мгновение осветил его глаза, и они полыхнули, как выстрелы, на черном фоне лица. Крейг мгновенно понял, что это – самый опасный противник.

По бокам от него шли мрачные коренастые солдаты, полные угрозы, но, очевидно, менее опасные, чем командир. Они, как куклы, подчинялись жестам высокого машона. Преследователи подошли к кромке солончака, и Крейг разложил проволоки на ладони и пропустил их сквозь пальцы.

За пятьдесят шагов до бровки лидер поднял руку вверх, и строй послушно замер. Машон медленно поворачивал голову, осматривая низкую бровку и кустарник. Он сделал пять шагов вперед и снова остановился. Его глаза снова начали осматривать бровку. Он что-то заметил или почувствовал, и Крейг затаил дыхание, считая в уме секунды.

Машон повернулся, указал пальцем на стоящих на флангах солдат, потом махнул сжатым кулаком. Строй изменился на обратный наконечник стрелы. Машоны часто использовали боевой строй племен нгуни «бычьи рога», который впервые применил король Чака, и сейчас эти рога обходили с флангов позицию Крейга.

Крейг мысленно похвалил себя за то, что так широко разнес гранаты. Солдаты на флангах должны были пройти совсем рядом с ними. Он снова рассортировал проволоки в руке и выбрал слабину, не спуская глаз с солдат. Он надеялся, что первым подойдет самый опасный из них – высокий машон, но тот не двинулся с места. Он все еще находился вне зоны поражения и руководил действиями своих подчиненных на флангах.

Солдат справа подошел к бровке и стал подниматься на нее, а левый фланг отстал от него шагов на десять.

– Вместе, – прошептал Крейг. – Я должен убрать их одновременно.

Солдат на бровке едва не коснулся гранаты коленом, и Крейг позволил ему двигаться дальше. У солдата слева была забинтована голова – работа Тимона. Сейчас граната находилась где-то на уровне его пупка. Крейг изо всей силы дернул две крайние проволоки и услышал, как со звоном выскочили из гранат чеки.

Трехсекундная задержка взрывателя. Реакция солдат была отточена до предела. Солдат на бровке скрылся из вида, но Крейг решил, что он находится слишком близко к гранате, чтобы выжить. Трое солдат на солончаке мгновенно залегли и стали стрелять, осыпая очередями бровку, потом перекатились и снова стали стрелять.