Лес пропавших дев

Хёр Джун

– На девятнадцатый день двенадцатого лунного месяца, – ответила старуха.

Я записала дату в дневник. Не многие могли бы вспомнить дату основания государства Чосон, а эта женщина ясно помнила день, когда пропала Поксун. Не поднимая глаз от дневника, я вежливо спросила у нее:

– А как вы так точно запомнили эту дату?

– Она исчезла за два дня до того, как Сохён погибла в лесу, а вас с сестрой нашли рядом с ней без сознания. Мы все запомнили тот день.

Я по-прежнему не отрывала глаз от дневника и чувствовала себя так, будто меня раздели

догола перед толпой зевак.

– Поксун? – послышался вдруг тихий голос. – Почему все хотят разузнать что-то о Поксун?

Женщины расступились, и я увидела тоненькую хрупкую старушку, чем-то напоминавшую маленькую птичку.

– Я работаю на постоялом дворе, – объяснила она, – а Ссыльный Пэк расспрашивал как-то всех торговцев и путников, не встречали ли они Поксун. Он всем показывал ее портрет, карандашный набросок.

Я как будто окаменела, услышав это имя.

– Значит, пока он ее не нашел… – пробормотала я скорее про себя, чем вслух. Потом проговорила чуть громче: – Не могли бы вы объяснить, где именно мне искать Поксун?

– Ее родной город где-то далеко, на востоке, – сказала незнакомка, похожая на птицу. – Но я слышала, как один путешественник, побывавший там несколько лет назад, рассказывал, что так и не смог ее найти. Она будто растворилась в воздухе.

«Прямо как отец», – подумала я.

Старушка хмыкнула и смахнула с лица прядь седых волос.

– Только один человек может тебе ответить. – Она пристально взглянула мне в глаза. – Спроси у того, кто искал ее как обезумевший. Если осмелишься, конечно. Или… – Она повернулась в сторону ученого Ю. Он стоял неподалеку и, похоже, внимательно прислушивался к нашему разговору, хотя делал вид, что его интересует только вино в бутылке да холмы вдали. – Или можешь расспросить главного сплетника нашей деревни. Он наверняка много чего знает о жителях Новона – поведает тебе и о погибших и пропавших без вести.

* * *

– Ну, что ты решила? Расспросишь Ссыльного Пэка? – спросила Мэволь, когда мы возвращались обратно к хижине шаманки. – Старуха права, только он сможет сказать тебе, куда пропала Поксун.

Но у меня в голове крутилось второе имя, которое назвала старуха: ученый Ю. Я попыталась поговорить с ним перед тем, как все разошлись, но он был слишком пьян и не смог ответить ни на один вопрос. И теперь я сомневалась, стоит ли мне вообще расспрашивать его о чем-то: скорее всего, все его знания были такими же неверными и неустойчивыми, как и его способность держать равновесие.

– Что ты знаешь об ученом Ю?

Мэволь пожала плечами.

– Пьяница и игрок. Очень крикливый пьяница, если ты не заметила. Он постоянно ошивается на постоялом дворе. К нему приставлен солдат, который должен каждый день наведываться в его хижину, проверять, не сбежал ли Ю с острова. Видимо, он несколько раз уже пытался.

– А за что его сослали на остров? – спросила я.

Мэволь отмахнулась от меня.

– Откуда я знаю! Его отец, врач, отравил кого-то важного. В наказание всю его семью выслали сюда.

– А

где сейчас его родители, его семья?

– Они поселились в другой деревне. Так сказал мне солдат.

Почему ученый Ю не поселился в той деревне, где живут его родные? И почему его так интересуют сплетни в Новоне? Вряд ли тут дело в простом любопытстве.

Мне хотелось не спеша поразмыслить над этим, но Мэволь нетерпеливо окликнула меня:

– Так ты пойдешь поговорить со Ссыльным Пэком?

Я отрицательно мотнула головой.

– Сомневаюсь, что он скажет мне что-то…

– Надо обыскать его дом. – Мэволь говорила очень быстро, вероятно, она уже давно обдумывала эту мысль. – Как еще нам узнать правду?

Я с трудом сдержалась, чтобы не расхохотаться. Что за дикая мысль. Хотя, возможно, сестра права. Ссыльный Пэк никогда не согласится поговорить со мной, но в его доме мы наверняка найдем что-то, что раскроет нам правду. От одной только мысли, что мне придется лезть в дом возможного убийцы, у меня задрожали коленки. Я нервно хихикнула.

– Неудивительно, что тебе в голову пришел такой план, – рассмеялась я, чтобы скрыть испуг. – Ты ведь только и делала, что обыскивала мою комнату. Всегда находила для себя что-то интересное.

– Я не шучу. Разговаривать с нами он не станет. Он порезал лицо своей дочери, когда ей было только двенадцать, и никто до сих пор не знает почему, – воскликнула Мэволь. Я в ужасе содрогнулась. – У него слишком много секретов. Придется упрашивать его, чтобы он хоть что-то нам рассказал, но у тебя ведь нет на это времени, так?

– Лучше я попробую еще раз поговорить с ученым Ю, он же такой сплетник…

– Он обычный пьяница, – перебила меня Мэволь, – правды от него не узнаешь.

Я глубоко вздохнула несколько раз, чтобы успокоиться.

– Ты права, я и не сомневалась, что ты все верно придумала. Но тебе со мной нельзя, я пойду туда одна.

Сестра ускорила шаг.

– Конечно, я пойду с тобой. Без моей помощи у тебя ничего не получится.

Я попыталась догнать ее.

– Почему ты помогаешь мне?

Я ведь хотела найти отца, которого она ненавидела.

– Если я не помогу тебе, тебя убьют, а потом ты станешь являться мне и преследовать меня. Так что лучше пойдем вместе, и не спорь. – Сестра остановилась, ее фигурка в белом ханбоке резко выделялась на фоне серого безбрежного неба. – А потом ты наконец уедешь с Чеджу. В целости и сохранности.

Глава девятая

Шел дождь. Начался он неторопливо, мелкими каплями, и вдруг полил сплошной стеной. Но мы с Мэволь не мокли, мы спрятались под ветвями огромного раскидистого дерева, чьи корни расползались в разные стороны, будто паучьи лапки. В нескольких шагах от нас сквозь пелену дождя и тумана виднелась хижина, Мэволь все-таки притащила меня к дому Ссыльного Пэка.

– Все три бревна на земле, – прошептала она.

Я взглянула на чоннан – ворота с двумя каменными столбами. Три бревна из ворот лежали на земле, что означало: «Я дома».