Лес пропавших дев
Шрифт:
– Абоджи, – прохрипела я.
Но при этом слове перед глазами возникал образ воскового незнакомца. Я зажмурилась, мне хотелось отогнать видение, но оно не исчезало. Жуткая тишина давила на уши. Странные слова зазвучали у меня в голове:
Мамы нет.
Папы нет.
Шаманка кровопийца.
Как только расскажешь, что она убийца,
Потеряешь
Некому тебя любить.
Некого любить.
Пустота.
Рядом затрещали ветки. Кто-то прошел мимо. Я поспешила сморгнуть слезы и увидела, что Мэволь заходит в пещеру. В ее глазах застыл страх и любопытство. Она, наверное, видела, как я выскочила наружу.
Силы неожиданно вернулись ко мне.
– Нет!
Я вскочила на ноги и бросилась за Мэволь. Стук сандалий эхом отдавался под сводами пещеры. Худенькая фигурка в соломенном плаще исчезла в темноте.
– Мэволь-а! – окликнула я ее. – Стой! Не смотри…
Оглушительный визг взорвал темноту. Словно тысячи лезвий зазвенели, ударившись о каменные стены. Тысячи лезвий пронзили мне сердце.
Я схватила Мэволь за руку и оттащила ее подальше от трупа. Обняла ее, прижала к себе. Сестра уткнулась лицом в мою грудь и больше не кричала. Она рыдала, надрывно и мучительно. И ее рыдания причиняли мне невыносимую боль.
Глава шестнадцатая
Обессиленные, мы взобрались на пони и побрели обратно домой, к хижине шаманки. Говорить не хотелось, да и нечего было сказать друг другу. Какое-то оцепенение охватило нас.
Неожиданно я услышала стук лошадиных копыт: кто-то ехал нам навстречу. Я подняла голову, но не увидела ничего, кроме деревьев. Чьи-то тени мелькали вдалеке за листвой. Я нервно сжала поводья, но потом ослабила хватку. Из чащи выехали инспектор Ю и врач Эра.
– Вот они!
Да, это были мы. Сестры Мин, которые вчера въехали в лес, полные надежд и радости. Кем мы стали теперь? Я чувствовала себя опустошенной, бесчувственной от горя.
Инспектор Ю недовольно покачал головой.
– Я надеялся, что не пожалею о своем решении отпустить вас в лес на поиски отца. Но, видимо, ваша тетя была права…
Он замолчал, увидев, какие у нас лица. Вместо юных девушек на пони восседали два унылых привидения.
– Что случилось? – медленно спросил инспектор.
– Мэволь заболела.
Я помолчала, а потом добавила:
– Мы нашли отца.
Инспектор Ю ничего не ответил, лишь удивленно уставился на меня.
Я снова заговорила, мой голос звучал отвлеченно и бесчувственно.
– Пусть врач Эра отвезет мою младшую сестру к шаманке. Она больна, ей нужно отдохнуть. А я покажу вам, где тело.
Инспектор Ю кивнул и приказал Эре сопроводить Мэволь домой. В обычной ситуации Мэволь бы заспорила снова, но после увиденного у нее не осталось сил. Из дикого пони
– Вы уверены, что это ваш отец? – уточнил инспектор Ю.
– Да, господин, – ответила я.
– Прошел целый год, разложение наверняка изменило тело до неузнаваемости.
Я постаралась не вспоминать то, что увидела.
– Это мой отец, господин. Я уверена, – повторила я.
– Хорошо, тогда показывайте дорогу.
И мы поехали обратно к пещере, где лежал отец, пещере, ставшей ему могилой. Инспектор молча ехал сзади. На этот раз я не зашла внутрь, осталась снаружи. Я стояла и бездумно разглядывала землю под ногами. В голове было пусто, никаких мыслей. Прошло довольно много времени, прежде чем инспектор вышел из пещеры.
Слабая надежда шевельнулась в моей груди. Вдруг он сейчас скажет: «Там нет никакого тела. Просто куча листьев. Вы с сестрой переутомились, вот вам и мерещится невесть что».
Но ничего этого инспектор не сказал. Он покачал головой и нахмурился.
– Никогда не видел ничего подобного. За целый год он совсем не разложился. – Он подошел ближе, и я подумала, слышит ли он, как меня переполняет горе. – Похоже, его отравили.
Я сжала кулаки так сильно, как не сжимала никогда в жизни. Ногти впились мне в ладони, и боль эта была так остра, что на несколько мгновений заглушила тоску в сердце.
– Вы правы, его отравили, – напряженно произнесла я. – Это яд растения кён-по буджа.
– Но убил его не яд.
Я удивленно посмотрела на инспектора.
– Не яд?
– Я осмотрел тело детектива Мина, – ответил Ю и внимательно взглянул на меня, – и нашел глубокую рану. Его закололи.
Я вздрогнула. Воспоминание мелькнуло у меня перед глазами, нечеткое, как крылья ночной бабочки. Чье-то лицо… Не отца, лицо молодой женщины. Шрам рассекал ее бровь надвое, казалось, что у нее на лице три брови. А под бровями – покрасневшие, полные отчаяния глаза. Ее губы шевелились, но она не произносила ни звука. Наверное, я вспомнила Сохён.
– А куда его ударили? – выдавила я, отбросив странное воспоминание.
– В живот. Я слышал, ваш отец был искусным фехтовальщиком, он с легкостью мог отразить такой удар. Думаю, яд очень ослабил его. У него не хватило сил защититься, на клинке его меча ни следа крови.
Я ждала, что вот-вот заплачу, но этого не произошло. Я ничего не чувствовала, кроме зияющей пустоты в груди.
– Вот, – сказал инспектор, – я нашел это в глубине пещеры.
Инспектор Ю протянул мне чукчандо – отцовский меч. Он был таким тяжелым, что я смогла удержать его только двумя руками. Внешне он напоминал бамбуковую трость, на которую опираются при ходьбе, но стоило мне потянуть за рукоять, как со звоном выскочило лезвие и ярко сверкнуло в солнечных лучах. Кто-то отравил отца, чтобы легко заколоть его. Кто же мог так поступить? Только тот, кто понимает, что победить искусного фехтовальщика можно, лишь когда он ослабнет.