Лес пропавших дев
Шрифт:
Я с ужасом разглядывала шрамы на лице Кахи, мои подозрения подтвердились. Три темные уродливые борозды пересекали ее щеки, а от уголков рта в разные стороны разбегались кривые морщинки. Отец изуродовал ее. То же самое проделывали с собой и некоторые девушки на материке. Я читала в дневнике отца, что девушки расцарапывали себе лицо или поджигали его палочками мокса [29] , лишь бы не попасть в гарем императора династии Мин. Они сильно рисковали, потому что наказание за такое поведение было весьма суровым: семью лишали имущества, а отца семейства – должности.
29
Кахи присела на корточки перед разложенной на траве одеждой.
– Отец сказал, что, если я вырасту красавицей, меня постигнет участь госпожи Мун.
Язык у меня окаменел, я смогла лишь что-то промычать в ответ.
– Он говорил, что красота – это проклятье, – продолжала Кахи. – Потому что он только что видел, как деревенский старейшина безуспешно пытался подкупить императорского посланника. – Вместе со словами изо рта у нее вылетал пар, и Кахи поднялась. – В тот же вечер я вышла на задний двор и увидела, как старейшина разговаривал с отцом. Не знаю, о чем они говорили…
Неужели старейшина Мун как-то связан с этими преступлениями? Мне трудно было в это поверить, и все же я представила, как он шепчет Пэку: «У меня есть для тебя работка. По рукам?» Он мог щедро заплатить Пэку, чтобы тот нашел для эмиссара кого-нибудь взамен его дочери.
– Потом отец вернулся в дом, – рассказывала Кахи, – и сказал, что теперь мы станем богатыми, что еды всегда будет вдоволь. А на следующий день он куда-то ушел, и его не было несколько недель. Ходили слухи, что он ездил по всему Чеджу, искал красивую девушку. Думаю, это он нашел Сохён, потому что, когда она потом вернулась в Новон – удивительно красивая была женщина, – отец очень испугался, ходил весь бледный, будто увидел привидение. Я слышала, как он пробормотал как-то, что зря он согласился помочь деревенскому старейшине.
Я оцепенела от ужаса, не могла пошевелиться, вцепилась в отцовский меч так, что на ладони у меня отпечатались все неровности бамбуковой ручки.
– Когда начнется суд, пообещай мне кое-что. – Кахи наконец подняла голову и посмотрела на меня через плечо спокойным беззастенчивым взглядом. – Обещай, что отец не вернется домой. Если он узнает, что я все это тебе рассказала, мне не жить. И моя кровь будет на твоих руках.
Мы молча смотрели друг на друга. Я внезапно ощутила всю тяжесть ее просьбы.
– Если он виновен, он не вернется. – Меня трясло, как в лихорадке. Я сжала покрепче меч. – Это я могу тебе обещать.
Из рассказа Кахи я узнала две важные вещи. Скорее всего, именно ее отец похитил Сохён, а деревенский старейшина Мун подкупил его, чтобы он это сделал.
Продрогшая и испуганная, я стояла в одиночестве у ручья – Кахи давно ушла. Что мне теперь делать? Кому рассказать то, что я только что узнала? Бежать к инспектору Ю? Еще сегодня днем я обвинила во всем шаманку. Что подумает инспектор, если я заявлюсь к нему и скажу, что у меня новый подозреваемый?
«Сначала пойми, – подсказал голос отца, будто мы вместе работали над делом, – как все это связано с «лесным делом» и с моим убийством».
Я тыкала в землю чукчандо, пытаясь сообразить, что к чему. Кахи рассказала, что
«Думай, – подбадривал меня отец, – учти все мелочи, найди закономерность».
Я присела на корточки, запустила руку в мокрую от росы, сочную травку и начала выдергивать ее горстями, будто с каждым рывком мне открывалось что-то новое, чего я раньше не понимала.
Если Ссыльный Пэк похитил Сохён, возможно, он же и виноват в ее смерти. Он боялся, что Сохён расскажет, кто ее похититель. Он не хотел, чтобы деревенский старейшина узнал, что Сохён та самая девушка, которую он похитил взамен его дочери, и что она вернулась отомстить. Потому он и убил ее.
Вот и возможная разгадка «лесного дела».
В тот день в лесу Мэволь видела человека в белой маске с мечом. Если Ссыльный Пэк – убийца Сохён, то, возможно, это он прятался за белой маской. Маской, которую из раза в раз видели, когда исчезали тринадцать других девушек. Неясно, зачем Ссыльному Пэку понадобилось похитить еще и их, однако если он носил маску, то и с делом о пропавших он точно связан.
Я высыпала вырванную траву на землю. Главный вопрос теперь был вот каким: «Что мне делать?»
Я поднялась с земли и стряхнула с ладоней и юбки остатки травы. Потом взяла накидку и чукчандо. Отца рядом не было, но я знала, что бы он сказал, если бы был здесь.
«Собери как можно больше информации. Важен каждый слух, каждое заявление, каждое подозрение».
Ноги сами пустились в путь, сначала не спеша, потом все больше ускоряя шаг. Необходимо подкрепить рассказ Кахи доказательствами, иначе все это лишь досужие домыслы. Нужны настоящие улики, свидетельства того, что Ссыльный Пэк и Сохён как-то связаны.
Мне нужно выслушать деревенского старейшину Муна.
Я едва понимала, куда иду, но потом вдруг осознала, что вернулась в деревню и, чуть пошатываясь, шагаю по тропе, которая приведет меня прямо к Мехвадану, резиденции деревенского старейшины Муна. Я думала, что старейшина, как отец, будет помогать мне в расследовании, но теперь я сомневалась, что он, как и я, хотел раскрыть преступление. Я вспомнила то, что он рассказал мне о своей дочери, и теперь его слова обрели иной смысл. «Мою дочь тоже однажды чуть не похитили. – Только он не сказал, что ее хотели отправить в империю Мин. – Я построил для нее отдельный дом, в поместье Ёнхадан. Надеялся, что вдали от тревог ей станет лучше».
Он построил для дочери отдельный дом, чтобы спрятать ее где-то далеко, в глуши, где ни один эмиссар не сможет ее найти. Чтобы все позабыли о том, как она хороша.
Я взглянула на небо. Солнце уже почти опустилось за горизонт. Инспектор Ю вот-вот приедет за шаманкой, мне нужно быть дома, чтобы рассказать ему все, объяснить, как сильно я ошиблась. Но в первую очередь нужно поговорить с деревенским старейшиной.
И вот я стояла перед поместьем старейшины. Сердце бешено колотилось, во рту пересохло. Я много слышала о Мехвадане. Это скромное родовое поместье было построено из лавового камня с соломенной крышей, и много лет оно переходило по наследству потомкам семейства Мун, от отцов к детям. В чоннане было одно бревно – значит, старейшина вышел, но он где-то неподалеку.