Лес пропавших дев

Хёр Джун

Все согласились с этим предложением. Фонарь я тоже отдала Мэволь, чтобы она видела, куда плыть. Мы с Кёнджой остались в полной темноте, я не могла разглядеть даже свои руки. Я чувствовала себя духом в мире небытия.

– Скоро слуги вернутся, – прошептала Кёнджа в темноте.

– Почему ты так решила?

– У меня живот урчит… приблизительно в это время они и приходят. Устраивают для нас целый пир.

Я вспомнила двор рядом с кухней, заваленный едой, и мне стало не по себе.

– Нас так хорошо кормили, – продолжала Кёнджа. – Слуги обычно не разговаривают

с нами, но однажды одна служанка сказала, что мы должны хорошо питаться, что это полезно для нашего организма, мы сможем родить много хорошеньких детишек. Я не поняла, к чему она это сказала, и до сих пор не могу понять.

Тошнота подступила к горлу. Девочек откармливали, как свиней перед пиршеством. Но кто собирался пировать? Я задумчиво постукивала пальцем по рукояти меча и тут вдруг все поняла!

Пир должен был состояться в империи Мин.

Пазл постепенно сложился, раскрыв передо мной ужасную правду. Поксун, сумевшая сбежать, рассказала, что похититель собирался отвезти ее в империю Мин. Кёнджу, Мари и Бохуи тоже собирались отправить именно туда. Чхэвон Мун удалось избежать этой участи, но зачем теперь ее отцу похищать девушек? Почему? Ему так нужны были деньги?

Я не успела расспросить Кёнджу подробнее – над озером возникло теплое желтоватое пятнышко, которое увеличивалось с каждой минутой. Мэволь вернулась за нами.

Мы плыли по бездонному озеру глубоко под землей, и все же я не сомневалась, что мы скоро будем в безопасности. Мне даже казалось, что я чувствую прикосновение ласкового ветерка и теплый медово-сладкий солнечный свет на коже.

Кёнджа не разделяла моих надежд.

– Об этой пещере рассказывают страшную легенду. Я не могу перестать о ней думать с тех пор, как здесь оказалась, – дрожащим голосом пробормотала она. – Давным-давно судья сражался здесь с гигантским змеем-людоедом. – Она с ужасом уставилась в темноту, будто увидела над водой чешуйчатую змеиную голову. – Вдруг гигантский змей подстерегает нас.

– Все будет хорошо, – твердо сказала я. – Мы переплывем озеро, пройдем еще немного вперед, поднимемся по лестнице и выберемся наружу. Свобода близко, Кёнджа-я.

Когда выберемся из пещеры, спрячемся в лесу, среди деревьев нас не найти. Я взяла весло у выбившейся из сил сестры и уверенно погрузила его в воду. Я довезу девочек до противоположного берега, скоро мы все будем свободны.

– Надо будет сразу поехать в Чеджумок, к инспектору Ю. – Я вытерла предплечьем пот со лба. – С ним безопаснее всего.

Когда мы наконец вышли из лодки, я сжимала в руках отцовский меч, а Мэволь несла фонарь. Она держала его высоко над головой, чтобы он освещал нам путь. Мы побежали поскорей к тому месту, где сестра оставила Бохуи и Мари. Девочки забились в самый темный угол пещеры и выглядели очень напуганными.

– Что такое? – спросила Мэволь. – Что с вами?

Бохуи схватила сестру за руку и приложила палец к губам.

Мы замерли, все пятеро. Я слышала лишь капание воды с потолка и наше испуганное дыхание. Мне показалось даже, что я различаю, как стучит мое сердце.

Прошло

довольно много времени, и я уже решила, что девочкам просто что-то почудилось. Но тут мы все услышали чьи-то шаги.

Мари прижалась к стене и чуть не всхлипнула, но Мэволь зажала ей рот. Бохуи и Кёнджа взялись за руки. Я повернулась к девочкам и тихо, почти одними губами, проговорила:

– Возьмитесь за руки и постарайтесь не шуметь. Если он пройдет мимо, мы на ощупь проберемся к выходу.

Потом я нагнулась и задула фонарь.

Шаги приближались, каблуки стучали все ближе. Я зажмурилась, меня ледяной волной наполнил страх – он поднимался откуда-то снизу, пока не подкатил к самому горлу. Я вцепилась в рукоятку чукчандо так сильно, что у меня заболели пальцы, а другой рукой сжимала чью-то холодную дрожащую ладонь.

Пожалуйста, пожалуйста, пройди мимо!

И тут я почувствовала, что свет бьет мне прямо в лицо. Я медленно открыла глаза, молясь, чтобы это оказался инспектор Ю. Глаза не сразу привыкли к свету, но потом я моргнула и в ужасе уставилась на человека, державшего факел.

Знакомые черты лица: точеные скулы и черные проницательные глаза. Темные волосы собраны в пучок на макушке, в котором поблескивает серебряная заколка. Однако теплота во взгляде исчезла, словно смытая с пола краска, он больше не притворялся. Бесстрастный, каменный взгляд. Он плотно сжал губы, и трудно было понять, улыбается он или злится. Глаза тоже казались пустыми и непроницаемыми.

Передо мной стоял деревенский старейшина Мун. Одной рукой он придерживал меч, свисавший с пояса, в другой держал факел. Пляшущий огонь отбрасывал причудливые тени на его лицо.

Зло во плоти.

Мне вдруг стало ясно, почему я никак не могла разгадать этого человека. Я представляла злодея рогатым, клыкастым монстром, а не респектабельным и добропорядочным господином. «Иногда, – снова шептал мне в ухо голос отца, – доброта оказывается фальшивой». Доброта старейшины Муна оказалась дешевой фальшивкой, как медь, окрашенная в золото.

– Ты прямо как отец, – равнодушно произнес он, – никак не угомонишься. Придется тебя убить.

– В-в-вы отравили его, – заикаясь, пробормотала я.

– Я хотел, чтобы он ушел мирно и тихо, но мышьяк никак не действовал.

Слезы навернулись мне на глаза: я снова представила, как отца закололи. Представила адскую боль, вгрызавшуюся ему в спину, коловшую ему грудь, представила яд, настолько пропитавший все его тело, что даже после смерти оно не подверглось разложению.

– И вы приказали Ссыльному Пэку заколоть его?

Старейшина усмехнулся.

– Пэк привозил девочек в Ёнхадан, на большее он не был способен.

Из меня будто высосали весь воздух.

– Значит, вы сами закололи отца? – спросила Мэволь.

Он не ответил, но само его молчание послужило нам ответом. У меня закружилась голова, так потрясло меня признание старейшины.

– А Сохён? – продолжала Мэволь. – Сохён тоже вы убили?

Я покачала головой:

– Нет, не может быть. Это Ссыльный Пэк. В лесу видели человека в маске…