Лес пропавших дев

Хёр Джун

– Я одалживал Пэку маску, когда нужно было, чтобы он привез девочек в Ёнхадан, но в остальное время…

Старейшина Мун поднял руку и медленно опустил маску на лицо. Я отшатнулась, споткнулась обо что-то и рухнула на землю. Отцовский меч с грохотом упал рядом. Свет от факела осветил чукчандо, старейшина повернулся в его сторону, но потом отвел взгляд. Он не понял, что в трости скрывается меч.

– Сохён каким-то образом пробралась в эту пещеру, – говорил старейшина равнодушным, невыразительным голосом. – Она собиралась все отнять у меня, но в итоге унесла

мою тайну с собой в могилу. Мне пришлось убить ее. Поэтому я и надел маску. Спрятавшись за маской, можно творить все что угодно, даже мешать полицейскому расследованию. Потому ваш отец и запутался. Он думал, что маска – это один человек, а на самом деле нас было двое.

Человек в маске в лесу пять лет назад и человек, убивший моего отца… это старейшина Мун!

– Так нельзя, – прохрипела я, – нельзя было так…

Он присел на корточки, и его длинный наряд цвета оникса чуть зашуршал. Белая улыбающаяся маска замаячила передо мной. От страха мне захотелось завизжать, но я не могла. И, похоже, не одну меня душил ужас: никто из девочек даже не пискнул.

Я вздрогнула, когда он протянул руку и ласково коснулся пальцем моего подбородка.

– Хвани-я, тебе кажется, что так нельзя, – прошептал он, спрятавшись за нарисованными улыбающимися красными губами, – а для меня это был единственный выход.

Меня пробрала дрожь.

– Я сказал эмиссару, который хотел забрать мою дочь, что принадлежу к благородному роду Нампён Мун и что я деревенский старейшина. Но он и его солдаты только посмеялись надо мной. – Он опустил руку и замер, будто превратился в камень, будто за маской никого и не было. Свет факела осветил глаза в прорезях. Темные зрачки наблюдали за девушками, стоявшими позади меня. Он заговорил, и нотка отвращения послышалась в его голосе: – Они назвали меня деревенщиной. Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Обид я никогда не забываю.

– А другие похищенные девочки, – тихо сказала Мэволь, – остальные десять. Нет, Хёнок погибла… значит, девять. Что с ними случилось?

– Я заключил сделку с другим посланником, эмиссаром Ли. Если какой-нибудь высокопоставленный чиновник даст ему взятку за свою дочь, а эмиссар потребует выдать ему взамен другую девушку, я эту девушку найду. И я сохраню в тайне этот обмен, если чиновник проявит благосклонность к моей дочери в выборах наследной принцессы.

– Зачем вы нам это рассказываете? – прошептала я.

– Затем, что я чувствую себя в долгу перед вами с сестрой, ну а вы все равно никому об этом поведать не сможете. – Старейшина распрямился и вытащил меч из ножен. Острый клинок сверкнул в темноте, будто угли горящего костра. – Нельзя допустить, чтобы вы выбрались отсюда, иначе мы с дочерью все потеряем.

Я тоже медленно поднялась на ноги. Страшная картинка мелькнула у меня перед глазами. Пять окровавленных тел, похороненных в пещере, и никто не узнает правды. Я вздрогнула. Кто-то коснулся моей руки. Это была Мэволь.

Мэволь! Сердце болезненно сжалось, когда ее пальцы переплелись с моими. Я крепко сжала ее руку. Моя сестра, младшая сестренка!

Мэволь

вздернула подбородок, всем своим видом показывая, что она не боится. И все же ее голос дрогнул, когда она спросила:

– Вы готовы убить нас, лишь бы п-получить то, что вам н-нужно… Неужели вся эта пролитая кровь того стоит?

– Стоит ли она того? – мягко переспросил старейшина. – Моя дочь вот-вот станет принцессой. Мы в этом месяце уезжаем в столицу, начинаем новую жизнь. Чхэвон будет жить в павильоне при дворце, где ее обучат всему необходимому.

Он говорил, а я вытирала пот со лба и осматривалась по сторонам. Факел горел достаточно ярко, освещая черную бугристую землю, кончики сталактитов, свисавших с потолка пещеры, мерцающую темную поверхность озера в четырех шагах от нас. Взгляд упал на бамбуковую трость, по-прежнему лежащую у моих ног. Я совсем позабыла про нее из-за всего этого кошмара.

– Высокопоставленные чиновники, задолжавшие мне тут и там, замолвят словечко за мою дочь. – Острый клинок его меча сверкнул в свете факела. Девочки испуганно жались к стене, я же напряженно следила за всеми движениями старейшины и отпустила руку сестры. – Скоро я стану отцом наследной принцессы, а вас не будет на этом свете, так что никто не расскажет о моем преступлении.

Он внимательно разглядывал клинок, будто любовался на наши испуганные лица, отражавшиеся в нем.

– И ради этого вы погубили с-стольких девушек? – продолжала Мэволь. – А сейчас еще собираетесь нас убить.

– А знаешь, сколько девушек погубило правительство Чосона? Каждые три года они отправляют невинных девочек как дань ко двору императора династии Мин. Сотни! Девочки пропадают каждый день. Несчастные жертвы в политической игре.

Я нащупала ногой отцовский меч. Если я попытаюсь нагнуться и схватить его, старейшина опередит меня и заколет. Я взглянула в сторону озера. Может, попробовать запрыгнуть в лодку и переплыть на другую сторону, где он не сможет навредить нам?

– А кто решает, кого следует принести в жертву, а кого нет? – не унималась Мэволь. – Чудовища в-вроде вас? Именно из-за вас родиться ж-ж-женщиной – настоящее проклятье.

– Достаточно болтать.

Старейшина Мун, должно быть, заметил, что я смотрю в сторону озера, и сделал несколько шагов, чтобы преградить нам путь к бегству. Факел отбрасывал тени на наши лица, гибель казалась неминуемой.

Лужа крови на полу пещеры. Израненные безжизненные тела. Вытаращенные остекленевшие глаза.

– Не смотри так испуганно, – прошептал он Мэволь, самой сильной из нас.

«Нет, нет, нет», – стучало у меня в ушах. Старейшина обнажил меч, а младшая сестра покорно скрестила перед собой руки.

– Когда-нибудь смерть приходит к каждому из нас.

Старейшина отвел меч, готовясь ударить.

Я быстро нагнулась, схватила чукчандо и выдернула лезвие из ножен. Старейшина испуганно вытаращился и резко повернулся ко мне. Клинки лязгнули, столкнувшись друг с другом. От неожиданности Мун выпустил из рук оружие, и меч со звоном отлетел куда-то в темноту.