Лэшер
Шрифт:
— Я из другого времени! Вы слышите звон? Это телефон. Он пытается вернуть меня назад.
Высокий мужчина в коротких штанах приблизился к нему на несколько шагов. Ноги незнакомца, открытые до коленей, были покрыты грязными разводами. На одежде тоже виднелись пятна присохшей грязи. Создавалось впечатление, что его с ног до головы окатили грязной водой и та уже успела высохнуть.
— Сам я никогда не видел маленький народ, — заявил мужчина, пристально разглядывая лежащего. — Но знаю, что его следует опасаться. Мы
— Не трогайте меня! — воскликнул он в ответ. — Я сам отсюда выберусь. Это всего лишь сон. И вам лучше уйти. Нечего стоять здесь и пялиться на меня. Убирайтесь прочь! У меня и без вас хватает дел. Важных дел, которые никак нельзя откладывать.
Он опять вскочил на ноги и опять, потеряв равновесие, упал. Но теперь он ощутил под своими ладонями деревянные половицы. Телефон звонил вновь и вновь. Надрывался без умолку. Он тщетно пытался открыть глаза.
Потом телефон смолк. «Я должен проснуться, — твердил он себе. — Я должен подняться. Прошу тебя, телефон, звони, не умолкай». Он подтянул колени к груди и попробовал встать на четвереньки. Он давно узнал этот монотонный низкий звук. Конечно, это старая виктрола. Так бывает, когда ее грубая толстая игла доходит до конца пластинки. Тогда в ожидании новой пластинки допотопный аппарат издает отвратительный шум.
Два окна, залитых светом. Его окна. А под окном Анты стоит виктрола с поднятой деревянной крышкой, на которой золотом горит слово «Виктор».
Кто-то поднимается по лестнице.
— Наконец-то!
Ему удалось вскочить на ноги. Вот она, его комната. Чертежная доска, кресло. Полки с книгами. «Викторианская архитектура», «История строительства каркасных домов в Америке». Да, это его книги.
Кто-то стучит в дверь.
— Мистер Майк, вы у себя? Мистер Майк, мистер Райен просит вас к телефону!
— Войди, Генри,войди.
Интересно, расслышал ли Генри страх в его голосе? Понял ли он, что с хозяином происходит нечто необычное?
Дверная ручка повернулась точно живая. С лестничной площадки ворвался свет. Однако лицо Генри оставалось в тени, и Майкл не мог разглядеть его.
— Мистер Майк, есть две новости, хорошая и плохая. Миссис Роуан жива, ее нашли в Сент-Мартинвиле, штат Луизиана. Но она больна, очень больна. Насколько я понял, она не может ни говорить, ни двигаться.
— Господи, ее нашли! Но вдруг это не Роуан?
Больше не обращая на Генри внимания, он бросился вниз по лестнице. Генри шел вслед за ним, говоря без умолку. Когда Майкл, оступившись, чуть не полетел со ступеньки, Генри успел его поддержать.
— Мистер Райен как раз сейчас звонит. Ему сообщили из полиции. Сказали, они нашли женщину, в сумочке которой обнаружены документы на имя доктора Мэйфейр. И внешность ее полностью соответствует описанию.
В его спальне стояла Эухения с телефонной трубкой в руках.
— Да, сэр, он
— Райен?
— Ее уже везут сюда, — сообщил невозмутимый голос на другом конце провода. — Скорая помощь доставит ее прямо в благотворительную больницу. Она будет там примерно через час — если они включат сирену. Майкл, судя по тому, что мне сообщили, она в тяжелом состоянии. Не отвечает на вопросы. Ни кем не входит в контакт. Вероятно, это что-то вроде комы. Мы пытались связаться с ее другом доктором Ларкиным, звонили ему в «Поншатрен». Но его, похоже, нет в номере.
— Что я могу сделать? Чем могу помочь?
Ему хотелось вскочить в машину и мчаться на север, навстречу скорой помощи, а потом, завидев машину, сделать резкий поворот и сопровождать Роуан до самой больницы. Ждать целый час было выше его сил.
— Генри, подай мне пиджак. И отыщи мой бумажник. Он должен быть где-то в библиотеке. Я оставил там на полу и бумажник, и ключи.
— Благотворительная больница, — повторил Райен. — Все уже готово к ее прибытию. Ее поместят в отдельную палату Мэйфейров. Так что встретимся там. Ты ведь тоже не имеешь никаких известий от доктора Ларкина?
Майкл поспешно сунул руки в рукава пиджака и на ходу осушил стакан апельсинового сока, который ему протянула Эухения. Она что-то неуверенно бормотала, пытаясь напомнить ему, что он еще не ужинал, а сейчас уже одиннадцать вечера. Майкл пропустил ее слова мимо ушей.
— Генри, выведи машину из гаража. Поскорее.
Роуан жива. Через час она будет в больнице. Роуан возвращается домой. Черт побери, он знал, знал, что она непременно вернется! Но он и думать не думал, что все произойдет именно так!
Он выбежал в холл, взял у Эухении ключи и бумажник и сунул их в карман. Палата Мэйфейров. Он сам лежал там после сердечного приступа, окруженный со всех сторон медицинскими аппаратами, и целыми днями прислушивался к их равномерному гулу. К гулу, так похожему на звук, издаваемый виктролой. А теперь там будет лежать она.
— Послушай меня, Эухения, — повернулся он к служанке. — У меня к тебе важное поручение. Поднимись в мою комнату. Там на полу стоит старая виктрола. Заведи ее и поставь пластинку. Поняла?
— Прямо сейчас? Ночью? Но зачем?
— Делай то, что тебе говорят. А еще лучше принеси виктролу в гостиную и заведи ее здесь. Нет, не надо. Она слишком тяжела для тебя. Просто поднимись наверх, поставь пластинку, проиграй ее несколько раз, а потом можешь ложиться спать.
Эухения устремила на него непонимающий взгляд.
— Мистер Майк, вашу жену наконец нашли, она жива, и вы отправляетесь к ней в больницу, — сердито пробормотала она. — Вы не знаете, что там с ней такое случилось. Может, у нее с головой теперь плохо. И вы зачем-то приказываете мне включить старый музыкальный ящик.