Летающие колдуны
Шрифт:
Но как они ненавидят друг друга! Это не предвещало ничего хорошего любой деревне. Гортин отвел меня в сторону.
— Думаю, самое время прекратить собрание.
— Пока наши волшебники не сделали это за нас, — согласился я.
— Забирайте своего в свой лагерь, а мы загоним своего в его гнездо. А с тобой нам надо встретиться позднее, наедине, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Чтобы наши обе деревни выжили, нам придется немало поработать.
Я кивнул.
Долго ли сможет Шуга держать себя в руках?
Нам следовало как можно
— Пошли, пошли!
Все, чего я желал — это увеличить расстояние между свихнувшимся волшебником и Шугой.
Мы торопились вернуться на свой склон. Все наши мысли были сосредоточены на одном — мы в ловушке на острове, рядом с двумя раздраженными колдунами... О, Элкин, что мы такого сделали, что заслужили такую участь! Неужели мы настолько разгневали богов?
25
На то, чтобы дурную новость узнали все, много времени не потребовалось. Волна страха прокатилась по лагерю и была очень видима. Женщины принялись выть, сильные мужчины дрожать, дети недоуменно орать. Собаки лаять.
Многие начали распутывать веревки палаток, снимая их. Хотя и измученные люди были готовы продолжить свой путь — настолько был велик их страх перед Пурпурным.
Невероятно — несколько вот этих жалких семей совсем недавно были богатой и сильной деревней. Но такими мы были до появления Пурпурного. Мы видели, как наша деревня выжигается дотла, видели смерть наших друзей и соседей, видели как гибла наша собственность и все это в результате вражды Шуги и ненормального волшебника.
А дуэль еще не кончилась. Пурпурный все еще жив, он последовал за нами, он готовился уничтожить нас. Его принесло сюда за одну ночь. И он четверть сезона поджидал нашего появления.
Шуга был неприступен. То, что Пурпурный был до сих пор жив, видимо, само за себя говорило о его неудаче. Он осуществил свое самое великое заклинание — а ненормальный волшебник даже не держал на него за это зла!
Шуга раздраженно вырвался из рук двоих сопровождающих его советников и потопал напрямик через поле, уже подмоченное морем. Толпа двинулась за ним по краю, как овцы вдоль лужи грязной воды. Встревоженные матери загоняли детей в безопасное место.
По всему лагерю уже снимали палатки. Люди готовились спасаться бегством. Они не знали куда идти, но лучше умереть в пути — так был велик их страх перед Пурпурным волшебником.
Тут и там рыдающие женщины упаковывали свои тюки. Дети цеплялись за их юбки. Многие мужчины, когда я проходил мимо, набрасывали на своих жен дополнительные путы — кто знает, на что способна женщина в истерике.
Несколько членов Гильдии Советников стояли кучкой и спорили. Увидев меня, они замолчали.
— А, Лэнт, мы только что обсуждали, что лучше: двинуться дальше на юг или, возможно, на запад, чтобы...
— Что за глупости ты болтаешь, Пилг?
— В путь, в путь!.. Не можем мы здесь остаться,
— Мы не в силах отсюда уйти. Если только ты не научился ходить по воде.
— Это не единственное место на острове, Лэнт, — произнес Хинк. — Ты слышал, что говорил Гортин?
— Ты это тоже слышал, — резко прервал я его. — Остров невелик. Четыре деревни и холмы Юдиона.
Хинк пожал плечами.
— Если нам придется бежать на холмы, то пусть так и будет. Мы сможем выбраться отсюда ночью.
— Тогда все деревни острова будут настроены против нас.
— У нас нет выбора. Шуга собирается начинать дуэль.
— Это Шуга сказал?
— Ха! Нет необходимости говорить с Шугой, чтобы понять, что он замышляет дуэль. Он поклялся убить Пурпурного, помнишь?
— А теперь послушай, — сказал я. — И не торопись с глупыми выводами. Вот что мы сделаем. Первое: никакой дуэли сейчас не будет. Второе: я собираюсь прогуляться в нижнюю деревню и кое-что предпринять. Я хочу переговорить с Гортином наедине и попытаться реализовать наши первоначальные планы: обменять наше мастерство на пищу и землю. Это единственная возможность для нас выжить.
— Ха! — фыркнул Хинк. — Ты считаешь, что сможешь удержать Шугу от продолжения дуэли?
— Теперь я — Глава, — перебил я его, — это дает мне власть.
— Минутку, Лэнт, — улыбнулся Хинк, — мы позволили тебе быть Главой, но только на переговорах с жителями нижней деревни. У нас нет намерения позволять тебе, всего лишь мастеру по кости, принимать на себя все остальные права и привилегии Главы.
Послышались приглушенные согласные голоса остальных.
— Конечно, ты прав, Хинк. И в тот раз я не хотел быть Главой. Но вы настаивали, и твой голос был одним из самых громких. Теперь же, раз вы признали меня Главой в переговорах с другими людьми, то вам придется признать и тот факт, что я представляю вас в переговорах с богами.
— Хм!
— Хорошо, подумай сам! Очевидно боги нас испытывают. Эта куча напастей, которая на нас навалилась — всего лишь проверка нашей веры и послушания. Боги желают убедиться, продолжаем ли мы верить в них, несмотря на все несчастья, продолжаем ли мы молить их о милости — или вместо этого мы отрекаемся от них в своем отчаянии.
— А что здесь общего с тем, что будет тебе позволено или нет отдавать приказы? — спросил младший сводный брат Хинка, Меньшой Хинк. Отец у них, конечно, был один, но матери разные.
Я с самым сердитым видом уставился на него.
— Но это же должно быть очевидно даже для таких лягушачьих мозгов, как у тебя! Если ты отрицаешь старые обычаи и традиции — ты отрицаешь самих богов. Вся наша жизнь основана на капризах богов, которым мы служим. Только волшебник может контролировать богов — и только Глава деревни может контролировать деревенского волшебника. Шуга вырезал свое согласие на символе Главы, поэтому только владелец этого символа имеет над ним власть.
— Но у тебя нет символа, — заметил Хинк.