Летающие колдуны
Шрифт:
Как и торговцы костью в моем районе, Белис понимал, по крайней мере, самую элементарную магию в достаточной степени, чтобы обсуждать ее требования с волшебником.
— Твоя профессия устарела, Глава Лэнт. Скоро ты поймешь, что здесь небольшой спрос на кость.
— Ну, насчет спроса я могу не волноваться, — ответил я. — Шуга не так легко отвыкает от старых обычаев. Он всегда будет нуждаться в моем ремесле.
— Да, — сказал Белис. — Видишь вон ту кучу чашек и горшков? Видишь вот этот — все это для Шуги. Сделать глиняную чашу несравненно легче, чем вырезать ее из кости. К тому же Шуга может сразу использовать их.
Я почувствовал себя преданным. Конечно же, Белис был прав. Для волшебника, по крайней мере, преимущество глины над костью было огромным. И для обычного человека — тоже. Ему не придется возносить молитву состраданий, если он ненароком разобьет чашку. Он просто выбросит черепки вот и все.
Я уже инстинктивно понял — спроса на кость здесь не предвидится. И, вероятно, его здесь никогда не было. Лучшей костью является кость окаменевшая, но здесь кость не могла окаменеть. Слишком влажный климат. Мне следовало догадаться раньше.
Теперь я мог понять, почему Хинку и прочим приспичило двигаться дальше. Хинк был ткачом. Но здесь ткачи были несравненно лучше. Джерк был специалистом по пиву, но здесь имелось такое количество сбраживающих растений, что любой мог сварить себе пиво сам или пожевать корень рабы. Я же был мастером по кости, но костяных изделий здесь никто не использовал.
Но, хотя мы и передумали здесь оставаться и собирались идти дальше, сделать этого мы не могли, пока моря не спадут, а до этого было еще очень далеко. И я сомневаюсь, что тогда кому-нибудь захочется пуститься в путешествие, учитывая тот факт, что уже сейчас многие заявляли, что довольны своими новыми домами.
Гортин говорил мне, что на время сухого сезона этот остров становится полуостровом, частью огромного южного континента. Его массив можно было видеть по ту сторону вздувшегося пролива, примерно в двадцати милях. Но за пределами нашего мира.
Нечего странного, что я не встретил здесь торговцев костью — они вымерли с голоду. Когда местные жители хотели подчеркнуть тщетность или бесполезность чьих-либо усилий, они говорили: «Шел бы ты лучше по кости вырезать»!
В хорошее же время я это обнаружил, — подумал я с горечью.
Ладно, раз я оказался без профессии, то придется сосредоточиться на управлении своей деревней. Я прикидывал, не осмелиться ли мне предложить своим людям выплачивать мне незначительную долю за выполнение обязанностей Главы. Я слышал о деревнях, в которых Глава берет дань с каждого взрослого мужчины. Но я чувствовал, что мое племя начнет активно возражать. Мой авторитет был еще слишком слаб, чтобы рискнуть подвергнуться такому испытанию.
Значит, меня будут содержать Вилвил и Орбур. Ничего другого не оставалось. Но увы — сыновья работают сейчас в нижней деревне на Шугу и Пурпурного. Значит, за их содержание несут сейчас ответственность колдуны. Хм... если они заботятся о сыновьях, то с таким же успехом могут позаботиться и об остальной моей семье, включая меня. К тому же волшебника содержит деревня, если они будут содержать и меня, то тем самым будут выплачивать свою долю даже не зная об этом. Гортину можно сказать, что я решил на время отказаться от своей профессии, пока все дела, связанные с Пурпурным и Шугой не будут завершены. Мое дипломатическое мастерство необходимо, чтобы обеспечить их совместную работу
Гортин должен согласиться с этим. И я отправился поставить его в известность о своем решении.
34
Я застал шугу и Пурпурного спорящих возле шкуры для письма, покрытой непонятными рисунками. Вилвил сидел на камне, плача от бессилия. Орбур похлопывал его по спине. Источник волнения был налицо. Пурпурный пытался убедить Шугу, что линии на рисунке соответствует летающей машине. Шуга не мог этого понять. Я тоже.
— Послушай, дурья башка, — втолковывал он. — Шкуры животных не летают. Чтобы шкуры животных, по крайней мере, двигались, в них должно быть животное.
— Шкура не должна летать, — вопил Пурпурный. — Она нужна для того, чтобы нарисовать на ней линии летающей машины.
— О-о! Значит, летают линии?
— Нет, эти линии не летают. Они изображают летающую машину. Это... они... — Он запнулся, подбирая нужное слово. — Они — копия.
— Чепуха, — отрезал Шуга. — Будь это копия, она сама была бы летающей машиной. Как же она может быть копией и не быть летающей машиной?
— Это не работающая копия, — настаивал Пурпурный.
— Не глупи. Твои слова противоречат сами себе. Это все равно, что сказать — неработающее заклинание.
Пурпурный забормотал что-то на своем демонском языке.
— Это — как кукла, Шуга. Это...
— Это я и имел в виду, — отрезал Шуга, — кукла означает личность, личность, воплощенную в кукле. Чего тут еще непонятного?
— Кукла — не личность! Кукла... это кукла! — резко ответил Пурпурный.
— А ты — лягушачья морда! — парировал Шуга.
— Ха! Чтобы овца помолилась тебе, опорожнив на тебя свой мочевой пузырь!
— А ты — сам этот пузырь!
И они закатали рукава, готовясь швыряться проклятиями. Я не раздумывая встал между ними. А если бы подумал, что делаю, то теперь двигался бы прямо в противоположном направлении.
— Прекратите-ка!.. Вы, оба!.. Хотите уничтожить еще одну деревню!
— Стоило бы сделать это, если это помогло бы убрать с моих глаз вон того пожирателя плесени!
— Тварь вроде тебя только и достойна жить, что в моих испражнениях.
— И что дальше? — поинтересовался я. — Мы можем подождать, пока спадет вода, а вам не терпится. Погубите весь остров, а сами куда денетесь?
Они заколебались.
Прежде чем их ярость могла разгореться с новой силой, я добавил:
— Кроме того, вы оба давали клятву перемирия. Так что ни вражды, ни дуэлей быть не должно. Со всеми разногласиями обращайтесь ко мне! Итак, в чем проблема?
Оба заговорили одновременно, как дети:
— Этот навозный жук даже не знает, как делать самые простые...
— Стоп! Прекратите! — я повернулся к Орбуру.
— Ты понял, из-за чего весь этот сыр-бор разгорелся?
Он кивнул.
— Оба они пустоголовые.
Волшебники уставились на него, готовые разразиться новыми проклятиями, но на сей раз уже в его адрес. Но Орбур не испугался. Он невозмутимо продолжал:
— Мы с Вилвилом поняли, чего хочет Пурпурный. Если он немного помолчит, то мы практически уже можем рискнуть приступить к изготовлению рамы для машины. Но мы ничего не сможем сделать, если будем торчать здесь, пялиться на рисунки Пурпурного и пытаться что-либо втолковать Шуге.