Летчица
Шрифт:
Замешкавшись, они упустили несколько секунд, и тень вертолета накрыла их. Ветер, поднятый лопастями, бил в лицо, мешая дышать, валил с ног.
Спохватившись, спасатель и террористка бросились наутек в обратную сторону, хотя понимали, что теперь это бесполезно. Сверху прожужжала открывающаяся дверь салона; Телмар или Трейверс готовились стрелять с воздуха. И хотя теперь автомат Телмара был у Такера, эти парни и из пистолетов могли положить их, как слепых щенков.
*
Куолен
– В нее не стрелять, - велел он, не оборачиваясь, - брать живой и невредимой. Этого можете подбить, чтобы не бегал. Я еще хочу с ним поговорить накоротке...
– Понял, - Телмар наводил "кольт-питон" на Такера. Если попасть этому парню в ногу, это будет то, что нужно Куолену. "Можно и без стрельбы, - злился Трейверс, - нам бы валить по-тихому, а этот долбанутый поднял шум на весь Колорадо, и все ему мало!".
*
Когда сверху защелкали выстрелы, попадая в стволы деревьев, Хел чертыхнулся и передернул "хеклер". На бегу целиться было трудно. Если бы удалось попасть в открытую дверцу...
– Прячься!
– он толкнул Кристель к кустам и развернулся. Короткая очередь и пистолетный выстрел прозвучали синхронно. Автоматные пули разбили стекла в салоне и заставили Телмара шарахнуться от проема; бандит даже выронил пистолет, который застрял в кроне сосны... Хела толкнуло в бедро, он не сразу ощутил жгучую боль и не понял, отчего упал. И только увидев окровавленную брючину, он ощутил в мышце инородное тело, маленький кусочек смертоносного свинца, знакомое после Вьетнама ощущение, одно из самых худших...
Вертолет снижался, теперь спасатель различал за стеклом ухмыляющееся лицо Куолена. "Эта сволочь пытается раздавить меня! Надо встать, иначе...". но тренированное тело подвело спасателя; простреленная нога отказывалась слушаться. Кровь окрасила снег; травмированное на войне колено снова сводило болью. "конец?".
Выстрел из кустов заставил Хела вздрогнуть от неожиданности. Пуля звякнула о днище вертолета. Вторая разбила лобовое стекло. "Рейнджер" дернулся и стал спешно набирать высоту, уходя в сторону. Кристель выстрелила в третий раз. Пуля из "смит-вессона" разнесла один из клапанов двигателя. Вертолет дернулся, судорожно затрепыхался, пытаясь выровняться, удержать высоту, но завалился набок и, вихляя, пошел вниз.
Сунув пистолет под куртку, Кристель подбежала к Хелу:
– Вставай, валим отсюда... Черт! Тебя зацепило?
– До берлоги доберусь. Подбери рюкзак, там есть аптечка.
– И даже инсулин?
– Кристель вспомнила свой вчерашний звонок на спасательную станцию.
Вертолет грохнулся так, что весь лес содрогнулся. Опрокинувшись на бок, он съехал в овраг. Хел заставил себя встать, собрав остатки сил; неизвестно, сколько у них времени. Если в "рейнджере" кто-то выжил - то считай, что нет.
– Ну да, ты же сказала,
– Обопрись о меня, - Кристель закинула рюкзак за плечи.
– Ничего, я сильная. Рана глубокая?
– Вроде нет. Пуля сидит под кожей.
– Я вырежу.
– Справишься?
– Не впервой.
– Молодец. И стреляешь хорошо.
– Меня учили.
*
В берлоге действительно было пусто. Только там беглецы перевели дух. Кристель раскрыла рюкзак:
– Будет немного больно, не обессудь.
– Постараюсь не кричать от уколов.
– Забавно все сложилось, теперь я спасаю тебя.
– Да уж, - спасатель проглотил таблетку анальгетика, чтобы снизить болевые ощущения при операции.
Кристель действительно обрабатывала рану, как опытный полевой врач.
– Больно?
– посмотрела она на Хела, когда спасатель скрипнул зубами.
– Извини. Еще немного.
– Терпимо. Молодец, у тебя хорошие руки.
– Кость цела. Ты прав, пуля неглубоко сидела. Тебе повезло, даже хромать не будешь. И все-таки почему ты стал помогать мне?
– В прошлом году я не смог спасти невесту на этом же утесе. Помню ее взгляд в последнюю секунду. Совсем как твой...
– Ты любил ее, - не спросила, а сказала Кристель.
– Да.
Девушка молчала, пока обрабатывала рану, потом сказала:
– Понятно... Хотя когда любимый предает, это хуже, чем если бы он умер. Или так же больно. Потерпи еще немного, я зашиваю рану.
*
Куолен медленно приходил в себя. Ему казалось, что мир перевернулся.
Вертолет лежал на боку в глубоком овраге. Стекла разбиты, двигатель сломан, лопасти валяются на склоне в виде фрагментов.
Эрик вылез наружу через выбитое окно. Повезло: руки и ноги не сломаны, голова цела. И топливный бак был почти пуст, это спасло их от взрыва.
Эрик заглянул в салон:
– Телмар, Трейверс! Вы живы?
– Не уверен, - "футболист" вылез, охая и потирая многочисленные ушибы.
– Блин, эта стерва из базуки стреляла, мать ее?!
– Гадина, - показался в проеме Трейверс, держась за разбитый лоб, - чуть не угробила нас! Есть же бабы хуже черта!