Лев пустыни

Галанина Юлия Евгеньевна

– Не скажу! – отрезала Жаккетта.

– Жаль, – заметил небрежно рыжий. – Значит, не любила…

– Любила, не любила – не твое дело! – возмутилась Жаккетта. – Он знаешь какой был? Как сверкнет глазами – так все разбегаются, чтобы не зарубил под горячую руку. А добрый на самом деле! И ласковый!

– Видно, любила… А зачем сбежала? – опять спросил Рыжий, насмешливо, но внимательно поглядывая на нее.

Жаккетта вдруг резко устала от этого разговора. Усталость упала ей на плечи, придавила к земле. Сразу все стало безразличным,

тусклым и унылым.

Она безнадежно махнула рукой и сказала:

– Какая разница! Все равно Господина больше нет!

– Значит, не любила… – мягко сказал рыжий.

– Слушай, отстань, а? – попросила Жаккетта. – Вас любить – себе дороже! То за задницу ущипнете, то еще как-нибудь в душу плюнете.

– Хорошая память… – заметил рыжий.

– Если бы я тебе на заду синяк поставила, ты бы тоже долго помнил! – взорвалась Жаккетта.

– Познакомиться хотел! – улыбнулся рыжий.

– Вот и познакомились!

Жаккетта оскорблено отвернулась. Вся ее ненависть к рыжему вернулась на место и забушевала с новой силой. Слезы навернулись на глаза и Жаккетта, вцепившись в борт так, что пальцы побелели, заплакала. Она делала нечеловеческие усилия, чтобы не шмыгать носом и не выдать рыжему, что плачет.

«Любила – не любила! Я же не интересуюсь, по сколько девок у него в каждом порту! Познакомиться хотел! Сволочь рыжая! Пусть вон госпожу своими расспросами донимает и улыбается, сколько влезет! Господи, ну какая же я дура, уши развесила, как же, про госпитальеров рассказывают! Он же меня, как человека и не видит, я для него живая диковинка, как певчая сойка из клетки! Любимица шейха Али! Нитка Жемчуга! Вот и лезет с расспросами! Ненавижу! Не – на – ви – жу!!!»

Теперь на борту «Бирюзы» царило гробовое молчание.

* * *

В этот день они до Кипра так и не доплыли.

* * *

– Может быть, будем дежурить по очереди? – спросила Жанна вечером. – Ведь остров близко!

– Нет, эту ночь мы вполне обойдемся без дежурного, – решил рыжий. – Остров еще далеко.

Жаккетта молча и равнодушно поела, завернулась в покрывало и устроилась на своем месте, не обращая внимания на твердость настила и ставшую привычной боль в спине от скрюченной позы.

Улеглись и остальные.

Ночью в полусон – полудрему Жаккетты вторгся шум. Она чуть-чуть приоткрыла ресницы и увидела, что рыжий поднялся, чтобы проверить, все ли в порядке.

Убедившись, что все нормально, он немного посидел на корме, достал флягу и глотнул воды. Затем вернулся обратно на спальное место, но перед тем как лечь, приблизился к Жаккетте и погладил ее по щеке тыльной стороной ладони. Ладонь была гладкая и теплая, а костяшки твердые.

Жаккетта так и не поняла, зачем он это сделал. Извинялся?

* * *

В гробовом молчании грозил пройти и следующий день.

Но молчать рыжему было скучно. После

исполнения всех обычных утренних дел, когда девушки уселись на привычные места и приготовились опять целый день пялиться в море, он, не обращаясь конкретно ни к кому, сказал:

– Кстати, госпитальеры, о которых мы говорили вчера, лишь слабая тень другого могущественного ордена, Ордена Храма.

– Это которые храмовники-чернокнижники? – не выдержала и спросила Жаккетта.

– Да, они, – подтвердил рыжий.

– А почему слабый отблеск?

– Потому что тамплиеры были значительно богаче, сидели в Европе и считали, что могут жить так, как им хочется.

– Поклонятся сатане, устраивать шабаши и убивать младенцев? – уточнила Жаккетта.

– Выкинь эту чушь из головы! – посоветовал ей рыжий. Просто они думали, что могут не считаться с властью и в гордыне допустили, что их враги объединились. Король Франции очень хотел пополнить свой кошель, папа Римский тоже был не против утяжелить свой, вот они сообща и провернули это дело. Ведь тамплиеры скопили в своих руках столько золота, сколько не снилось и Гаруну ар-Рашиду. Только королю досталось не так уж и много. Основная масса ценностей испарилась.

– Как испарилась? – вмешалась Жанна.

– Вот так. В казну поступили крохи, по сравнению с тем, на что рассчитывали.

– Так они, храмовники, наверное, проели все… – сказала Жаккетта. – Туда-сюда…

– Не проели, милая, – мягко сказал рыжий. – Спрятали. Они ведь получали доходы от земель, городов и замков, а в их хранилищах при храмах держали ценности многие знатные люди.

– Да, я припоминаю, – сказала Жанна. – Даже английская корона хранилась в Париже, в храме Ордена. Так ведь?

– Именно так! – подтвердил рыжий. – Кстати, на Кипре тоже были владения, принадлежащие ордену. И тоже был процесс над здешними руководителями, они успешно взошли на костер. Но и тут казна тамплиеров оказалась неприлично пустой. Судьба свела меня как-то с одним типом из семьи Дюрфор де Дюра. А у них, пока был Орден, кто-то обязательно состоял в тамплиерах, так сказать наследственная тамплиерская фамилия. Он по пьяному делу упомянул, что часть сокровищ тамплиеров на Кипре спрятана неподалеку от Лимасола, в одной из пещер Троодоса.

Глаза у Жанны загорелись.

– И Вы знаете, как найти эту пещеру?

– Знаю, – безмятежно сказал рыжий. – Он довольно подробно ее описал.

– И Вы ни разу не пытались ее отыскать? – ахнула Жанна.

– С той поры я был далековато от Кипра, – пожал плечами рыжий.

– Но давайте их найдем! Ведь сейчас мы будем на Кипре! Это же сокровища!!!

Жанна уже видела темную пещеру в глубине которой грудами лежит золото и драгоценные камни.

– Душа моя, несравненная госпожа де Монпез'ac, – рыжий никак не загорался желанием добывать на Кипре клад тамплиеров. – У Вас мало неприятностей от чужих сокровищ?