Лев пустыни
Шрифт:
Ей пришлось скрипеть большую часть ночи.
Хотя, как всякой кровати, стоящей в гостинице ей пришлось много чего испытать.
А Жаккетту сгубила репутация хозяина и желание пообщаться с мужчиной в привычном положении, достоинства которого (положения) она отстаивала в споре с Абдуллой.
Хозяин дорожил своей репутацией владельца лучшей гостиницы от Пафоса до Лимасола и постелили постояльцам новенькие жесткие простыни. А мужчина был достаточно резвым и тяжелым.
Жаккетта стерла спину почти до крови.
Остаток ночи пришлось спать на животе. Рыжий во сне держал Жаккетту за ладонь, словно боялся, что она сбежит.
На
Надо заметить, его никто не приглашал. Похвальную инициативу проявил владелец гостиницы, медленно жарившийся на огне своего любопытства. Лекарь был его родным братом.
– Приветствую вас, господа! – заявил он удивленно уставившимся на нежданного визитера Жаккетте и рыжему. – Я пришел справиться о здоровье путешествующей дамы, так сказать bona dies [53] !
53
Добрый день.
Жаккетта стала прикидывать, во сколько обойдется им этот визит, и не послать ли лекаря подальше, рано или поздно госпожа проснется, куда же она денется?
Но рыжий решил по-другому.
– Да, дама занемогла. Жаккетта, ты отведешь доктора к госпоже?
Жаккетта рассудила, что раз рыжему денег не жалко, пусть лекарь смотрит госпожу Жанну сколько влезет. Только глаза у почтенного представителя медицины чересчур любопытные.
– Пойдемте! – коротко сказала она.
Жанна спала.
Лекарь принялся осматривать ее, попутно расспрашивая Жаккетту.
– Вы с госпожой приехали на Кипр погостить?
– Нет! – отрезала Жаккетта.
– Как, разве у госпожи здесь нет никого знакомых?
– Нет у госпожи здесь никого знакомых! – упрямо сказала Жаккетта. – Она по святим местам путешествует, где ее предки воевали.
– О, как интересно! Reddite quae sunt Caesaris, et sunt Dei, Deo, Domine in nomine Patriset Filii et Spiritus Sanat, Amen [54] … – пробурчал врач. – А ты, дитя мое, христианка?
54
Воздайте кесарево кесарю и божие богу во имя отца и сына и святого духа, аминь.
– Конечно! А что одежда мусульманская, так то не моя вина! – почувствовала подвох Жаккетта. – В такой переплет попали, еле выбрались! Господин Жан нас вытащил! – мотнула она головой в сторону рыжего, который с невозмутимым видом слушал ее вранье. – Госпожа даже лик Пресвятой Девы вышивать начала в благодарность за спасение!
Жаккетта не поленилась, достало рукоделие Жанны и ткнула под нос лекарю.
– Omnia mea mecum porto [55] – глубокомысленно сказал врач.
55
Все свое ношу с собой.
– Чего? – обиделась Жаккетта.
– Dum spectant oculi laesos, laeduntur et ipsi: multaque corporibus trsitione nocent [56] – объяснил лекарь. – Просто чудо, что все так хорошо кончилось. Теперь понятно, почему дама слегла. Она ведь почувствовала себя плохо на прогулке? По дороге, ведущей мимо поместья наших крупнейших землевладельцев Фальеров?
– Уж
56
Смотря на больных, наши глаза и сами заболевают: и вообще многое приносит телам вред, передавая заразу.
– Tempore et loco praelibatis [57] , – сделал вид, что поверил лекарь.
– Правильно, все как Вы говорите! – подтвердила Жаккетта
Лекарь понял, что выведать интересующие его подробности, кроме как бесконечной истории про благочестивую госпожу и ее героического дедушку у камеристки вряд ли удастся. Он скосил глаза на рыжего господина Жана и понял, что лишние вопросы приведут только к неприятностям. Но знать правду так хотелось…
Поэтому он нагнал побольше морщин на лоб и категорически заявил:
57
В свое время и в своем месте.
– Non haec ampliius est liminis, aut aquae coelestis, patiens latus! [58] Госпожа серьезнейшим образом больна. Лечение может продлиться несколько недель и больной даме совсем не место на постоянном дворе. Я предлагаю перевезти ее в мой дом, где она будет иметь постоянный присмотр. Иначе за ее жизнь я не поручусь. Manifectum non eget probatione! [59]
– А в чем, собственно, дело? – открыла глаза Жанна.
Она смотрела на мир и окружающих ее людей очень недружелюбно, но вполне осознанно.
58
Это тело больше не в силах переносить пребывание под открытым небом или терпеть ливни.
59
Очевидное не нуждается в доказательствах.
– Доктор говорит, Вы помрете скоро! – сообщила ей последние новости Жаккетта.
– Я так не говорил, дитя мое! – возмутился лекарь. – Мы все очень рады, что Вы очнулись, но во избежание нежелательных осложнений вам лучше побыть неделю под присмотром человека, чей долг в этом мире – врачевать людей.
– Спасибо, доктор, но я здорова! – процедила Жанна. – Очень приятно было с Вами познакомится. Извините, я должна одеться.
Лекарь, разочарованный, что спасти даму от неминуемой смерти в силу ее упрямства не удастся и узнать про нее побольше, соответственно, тоже, ушел.
– Жаккетта, рубашку подай! – хмуро сказала Жанна.
– Поскольку в последнее время я решил, на случай если пиратством прокормить себя не удастся, овладеть новым ремеслом прислужника прекрасным дамам, то принимаю на себя тяжкий труд по доставке завтрака! – сообщил рыжий и удалился.
Жаккетта принялась одевать госпожу.
– Ну и какие у вас теперь планы? – спросил рыжий Жанну, когда она поела.
– Купить новые платья! – заявила Жанна.
– Хорошо, – пожал плечами рыжий. – Едем в Лимасол. Какие проблемы…