Лев пустыни
Шрифт:
А Вы знаете, госпожа Жанна, на стене Родоса – а она широченная, туазов тридцать будет, – маки понемногу росли. То там головка краснеет, то сям. А в следующую весну после осады – словно ковер красный там кинули, целые поляны. Говорят, это кровь защитников расцвела… Вот такие дела.
– Я слышала, на Родосе даже дракон был? – спросила Жанна. – Это правда?
– А как же! – с удовольствием подтвердил капитан. – Водился, бестия. И не так давно это было, лет сто с лишком. Завелся он, значит, у подножия горы
И вот пошел на битву с драконом господин Дьедонне де Гозон, он потом Великим магистром стал. А господин Дьедонне охотником был страстным, охота ведь у нас на Родосе славная, не хуже, чем на большой земле. Лани есть, олени благородные. И поэтому пошел он не один, а гончих своих взял. И пустил их вперед.
Собаки дракона выманили, только он на них отвлекся, господин Дьедонне голову ему и отсек! Это было чуть позднее битвы у Аморгоса.
– А что это такое? – поинтересовалась Жанна.
– Это остров, миль сто к северо-западу от Родоса, – пояснил капитан. – Тогда Орден туда подтянул все силы, которые в наличии были, и турки потеряли свой флот. Это помогло закрепиться Ордену на новом месте.
– Дома на острове, наверное, красивые? – спросила Жанна. – Кипрские поселения меня, надо признать, разочаровали. Только в Лимасоле есть отдельные здания, на которые стоит посмотреть.
– Ну, здания я не мастер описывать… – признался капитан. – Но у нас очень красиво.
– А Вы, как можете, расскажите, – попросила Жанна.
– Что же Вам рассказать… – задумался капитан. – Главные подворья «языков» Ордена стоят на улице Рыцарей, она упирается во дворец Великого магистра. Раньше языков было семь. Франция, Овернь, Прованс, Италия, Англия, Арагон, Германия. Но Арагон разделился на Арагон и Кастилию. Самое красивое подворье, как мне кажется, наше, французское. На фасаде у нас бурбонские лилии, провансальцы украсили свое здание такими же. Дома строили лучшие каменщики, поэтому они не уступают и парижским.
– А сколько ступенек надо пройти, чтобы стать Великим магистром?
Капитан рассмеялся.
– Вы так заинтересовано слушаете, госпожа Жанна, и горячо расспрашиваете, словно хотите влиться в ряды госпитальеров!
– Если бы я была мужчиной, – искренне сказала Жанна, – я бы, наверное, вступила в Орден. Только вы сейчас занимаетесь стоящим делом. Слушая Вас, я жалею, что родилась женщиной.
– Не жалейте! – сказал польщенный капитан. – Из сыновей таких горячих душой женщин, как Вы, и получаются лучшие рыцари Ордена! А путь до Великого магистра достаточно труден.
Братья Ордена делятся на оруженосцев, капелланов и рыцарей. Из рыцарей каждые пять лет назначаются командоры.
Следующая ступень – великие приоры,
Затем идут наши «столбы» – пилье. Они стоят во главе «языков». Это бальи конвентуальные. Их совет называется Конвентом Ордена. Кавалеры Большого Креста.
Каждый пилье руководит какой-то деятельностью Ордена. Так повелось, что казначей обычно германец, главнокомандующий всеми вооруженными силами – провансалец, старший по Госпиталю – француз, легкой кавалерией командует англичанин, а адмирал флота – итальянец, как я Вам уже говорил.
И над ними уже стоит Великий магистр. Это звание пожизненно. Но при решении важных проблем Великий магистр обязан созывать Капитул или Конвент, смотря по важности дела.
Мне удалось подняться до командора.
– Вы обязательно станете Великим магистром! – заверила капитана Жанна.
ГЛАВА XXXIII
Жанна не знала, судьба у нее такая, или действительно, на море грабят друг друга все, кому не лень, а только опять ее путь пересекся с пиратами.
Путь галеры иоаннитов, соответственно, тоже.
Правда судно, которое воспылало к галере недружелюбными чувствами и пыталось обратить их в действие, не было безродным бродягой.
Нет, к ним направлялась новая, солидно оснащенная и вооруженная галера. Только турецкая.
Слова капитана о том, что тревожиться нечего, оказались неверны. Противостояние продолжалось, не затихая ни на день.
Турецкая галера приближалась.
Жанна вцепилась в борт и с ужасом смотрела на ее приближение.
«Неужели все по-новой? Опять плен, перекупщики, гарем. Господи, Пресвятая Дева, ну сколько же можно! В чем я так провинилась, что, кажется, все беды мира собрались на моем пути? Я не хочу, не хочу, не хочу опять быть добычей!!!»
Ярко представлялось, как острый, окованный таран-нос турецкого судна вонзает в борт их галеры и крушит его, словно плетеную корзинку. И снова вокруг только смеющиеся лица в тюрбанах или чалмах.
Но судно иоаннитов не было толстым, плохо защищенным «Пузом».
В море оно не раз участвовало в сражениях и стычках. И капитан его недаром стоял в разломе крепостной стены Родоса в 1480 году от Рождества Христова.
Четко, без суеты, зазвучали новые команды. Изменился ритм, руководящий работой гребцов. Приводились в боевую готовность пушки на носу. Занимали свои давно выверенные места воины, входящие в состав команды.
Галера разворачивалась, чтобы встретить противника во всеоружии.
Жанна ничего этого не видела. Она смотрела, не отрываясь, в сторону турок. Дикое отчаяние заполонило ее и полная безнадежность охватило душу.