Лев в долине
Шрифт:
Как ни стыдно мне было за свою нацию, которую позорят такие глупцы, я утешилась мыслью, что люди с дурными манерами водятся на всех континентах. И действительно, скоро в обеденном зале появилась пожилая американка, тут же обратившая на себя всеобщее внимание пронзительным голосом и жалобами буквально на все. Ее сопровождали невзрачная робкая особа – видимо, компаньонка – и молодой человек, которого неприятная дамочка держала за руку так, словно она тюремщица, а он заключенный. Американка была рослая, крупная, в давно вышедшем из моды черном платье. Ее древняя шляпка с вуалью была
Проворство, с каким метрдотель подскочил к американке, свидетельствовало о ее богатстве или высоком положении в обществе. Угодить даме оказалось нелегко – предложенный столик был с негодованием отвергнут, и капризная клиентка потребовала столик рядом с окном, по соседству с моим. Усевшись, она принялась жаловаться на столовые приборы, якобы не слишком чистые, на духоту, на неловкость прислуги. И все это голосом, напоминавшим звон оркестровых тарелок. Поймав мой взгляд, дамочка взвизгнула:
– Вы ведь со мной согласны?
Я демонстративно уткнулась в предусмотрительно прихваченную книгу – новый перевод «Жизни в Древнем Египте» Эрмана. Вообразив себя древнеегипетской крестьянкой, убирающей урожай ячменя, я так увлеклась, что вздрогнула, когда ко мне подошел герр Бехлер.
Увы, герр Бехлер знал не больше моего, а то и меньше. Он сообщил, к примеру, что о местонахождении мисс Дебенхэм ничего не известно.
– После приезда ее жениха...
– Кого?!
Голос я не повышала, но почему-то все присутствующие разом прекратили есть и повернули головы в мою сторону.
– В чем дело? – проорала пожилая американка. – Что-то случилось?
– Жениха, – повторил Бехлер почти шепотом.
– Это слово мне знакомо, герр Бехлер. – Я схватила ложку, которую от неожиданности бросила на стол. – Просто я не знала, что мисс Дебенхэм обручена.
– Я тоже не знал, пока молодой человек не явился к нам и не попросил номер. К сожалению, свободных номеров на тот момент в гостинице не оказалось. Он сказал, что охотился в Судане, но, узнав страшную новость, бросился сюда.
– А невесты и след простыл... Полагаю, он очень огорчился.
– Несомненно, – сказал Бехлер бесстрастно.
– Как любопытно все складывается! Сначала молодой человек оставляет невесту в Каире одну, а сам едет развлекаться в Судан. Потом бросается ей на выручку, но определенно не из Судана: новость достигла бы охотничьего лагеря только через несколько недель, и столько же времени он бы потом добирался сюда.
Бехлер поерзал на стуле.
– Мне это тоже пришло в голову, миссис Эмерсон. Остается предположить, что он либо ехал назад, либо уже вернулся в Каир, когда узнал об убийстве.
– Гм! Я должна с ним поговорить. Где он остановился?
– Я отправил его в «Англетер», но не знаю, есть ли там свободные комнаты. А теперь прошу меня извинить, миссис Эмерсон.
– Мисс Дебенхэм не убийца! – твердо заявила я. – И я собираюсь это доказать.
Бехлер уже встал. Он взял мою руку и поднес к губам.
– Вам все под силу, дорогая миссис Эмерсон. Даже если вы решите доказать, что солнце восходит на западе, я вам поверю. Увы, мне надо идти. Передайте мой поклон вашему
Провожая его взглядом, я вспоминала вопросы, которые не успела задать, в том числе каким именем назвался человек, выдающий себя за жениха мисс Дебенхэм. Правда, поразмыслив, я решила, что лучше спросить об этом невесту. Как и о том, почему она меня обманула. Нашей гостье придется многое объяснить, чтобы сохранить мое расположение. Я собрала свои покупки и подхватила сумочку.
– Всего доброго! – крикнула мне вдогонку американка. – Приятно было с вами поговорить!
Должно быть, дамочка перегрелась на солнце. Тем не менее я выдавила вежливую улыбку и помахала ей зонтиком.
Перед тем как экипаж тронулся с места, ко мне подскочил торговец и сунул в руки букет.
– Цветы для мадам!
– Мне не нужны цветы, – возразила я по-арабски.
– Это вам, госпожа, – не отставал он. – Вы ведь Ситт-Хаким, жена господина Эмерсона? Да-да, я вас знаю. Один господин велел мне отдать вам цветы.
В действительности мне понравились красные бутоны роз и ярко-желтая мимоза, переложенные зелеными листьями и перевязанные шелковой ленточкой. Торговец поклонился и, даже не поклянчив денег, ретировался. Ничего не оставалось, кроме как оставить букет себе, тем более что я больше всего люблю розы именно этого оттенка. Я решила, что цветы послал герр Бехлер, дабы лишний раз проявить уважение ко мне и заодно извиниться за свой поспешный уход. Как настоящий джентльмен, он был попросту обязан так поступить.
Экипаж быстро доставил меня к административному зданию на площади Баб-эль-Халк. До недавних пор полицейское ведомство Каира находилось под управлением британского генерального инспектора, теперь инспектор именовался советником, в остальном же все осталось по-прежнему. В роли советника выступал сэр Элдон Горст, мои добрый знакомый. Увы, его не оказалось на месте. Пришлось обратиться к одному из его подчиненных.
К моему огорчению, меня принял майор Ремси, наименее умный и наиболее противный из всех, кем командовал сэр Элдон. В последнюю нашу встречу – дело было на приеме в консульстве – я позволила себе не согласиться с его вздорными представлениями о женщинах, их положении в обществе и абсурдных законах, мешающих им достигать высот, которых они достойны. Никогда не посмела бы обвинить британского офицера в грубости, но этот тип... Помнится, разговор закончился тем, что Эмерсон пообещал свернуть кое-кому челюсть. Мой супруг – большой шутник, зато майор Ремси напрочь лишен чувства юмора. По его сухому приветствию я заключила, что он затаил обиду.
Я объяснила, зачем пожаловала. Ремси окинул меня суровым взглядом.
– Я полагал, – прокаркал он, – что вы собираетесь изменить или дополнить свои показания. Вам наверняка известно, что я не могу обсуждать полицейское расследование с некомпетентными лицами.
Это я-то некомпетентное лицо?! Зонтик в моей руке непроизвольно дернулся вверх, словно желая как следует проучить наглеца.
– Разумеется, майор Ремси, правила необходимо соблюдать, но ко мне они неприменимы. Нас с профессором Эмерсоном никак нельзя назвать некомпетентными.