Левантевски, шприц!

Берсень Радомира

– Конечно! – Энергично закивал Левантевски. – Я-то всего лишь заяц. А он – медведь. Его лучше не злить. Говорят, он в обороте неуправляем.

– Дааа, делааа, – протянула Лиза и вздохнула.

– Кстати, вон твой дом, – махнул рукой человекозаяц, – везет тебе – твой муженек специально взял в аренду дом так близко от работы. Чтоб ты сильно не утомлялась.

Лиза прыснула, затем остановилась посреди дороги и принялась хохотать, хлопая себя ладонями по коленям.

– Эй, эй, эй! – Забеспокоился фельдшер, – ты чего? На нас вон смотрят!

–

Плевать! – Лиза утерла выступившие слезы. – Я ж на работе-то вообще ни фига не устаю. Так, подумаешь десяток-другой пациентов обслужила … эээх, что он знает вообще об этой работе, этот мой мифический муж. Кстати, а он там – дома?

– Так ты ж его выгнала … а-а-а, все забываю, что ты – это не ты, – досадливо поморщился Левантевски и озабоченно потер лоб, – пошли, не бойся. В общем, ситуация такова: когда ты какими-то чисто женскими приемчиками добилась разрешения устроиться на работу, твой драгоценный муж снял тебе чудесный домик. Но ты на него все равно обиделась за что-то и не разрешила жить с собой. Он лишь приходит время от времени.

– Маловато и слабовато по вводным данным, – вздохнула Лиза, моментально помрачнев, – не мешало бы выяснить по какой такой причине Альзиенна поссорилась со своим благоверным. А то ведь я ляпну чего-нибудь и он удивится. Погоди! А детей, надеюсь, у нас нет?

– Вроде нет, – неуверенно ответил Левантевски, – по крайней мере, я ни разу ничего такого не слышал. По поводу ссоры – прости, не в курсе, это уж ты сама выясняй. И имей в виду, характер у этой девицы тот еще сахар с ядоцветиками. Альзиенна капризна, себялюбива, легко впадает в истерику и считает, что вселенная вращается строго вокруг нее.

– Я не такая. – Коротко обронила Лиза и фельдшер кивнул.

– Я заметил. Ты сразу как-то изменилась. Не знаю даже как ты будешь выруливать с этим твоим супругом, так что удачи.

– Может он не придет сегодня? – С надеждой спросила Лиза. Они стояли у невысокого, увитого зеленью заборчика, который сходился на затейливо вырезанной красной дверке. – Кстати, а ключи-то, ключи у меня есть?

– Ключи? – Непонимающе нахмурился Левантевски. – В смысле – родники? Тебе нужна вода?

– Да нет же! Мне нужно попасть в дом! – Лиза оглядела дверку и не обнаружила на ней никакого намека на замочную скважину. – А что – у вас тут не принято двери запирать? Преступность отсутствует, все живут в любви и гармонии?

– Разумеется, нет, – Левантевски нахмурился и принялся топтаться у двери, озабоченно поглядывая на Лизу. – Знаешь, двери-то закрываются и открываются магией. А ты хоть владеешь-то ею?

– Ой, не уверена, – тихо пробормотала она и прикусила губу.

– Плоховасто.

– Дерьмовасто, я б сказала. И как мне ее открыть теперь?

Левантевски тщательно осмотрел улицу, осторожно отодвинув Лизу в сторону.

– Я открою. Но закрыть тебе придется самостоятельно. Хотя нет – давай сначала попробуем. Видишь это углубление в виде ладони? Вложи в него свою руку.

Лиза покорно выполнила это

действие, в глубине души очень надеясь, что магией должно владеть тело, а не та сущность, которую из него вынули.

– Тааак … молодец, а теперь легким, негромким звуком, тщательно проговаривая каждое слово скажи: «аззим рим рокойссо».

Лиза старательно повторила каждое слово. Попросила Левантевски сказать их еще раз и проговорила снова, изо всех сил пытаясь соответствовать его инструкциям, а затем еще три раза подряд.

– Не получается! – С отчаянием сказала она. – Вот же зараза! И как мне в дом теперь попасть? Так выходит магией должна владеть душа? Ну, сущность?

Фельдшер скорбно покачал головой, затем спохватился и утвердительно кивнул.

– В общем да. А в твоем мире что же – нет магии?

– Ну как сказать, – пробормотала Лиза, искоса глядя на шаркающего в их сторону старичка, – знаешь, давай ты откроешь мне все, а то мы тут уже битых полчаса торчим подозрительным образом.

Она хотела убрать руку с двери, но Левантевски не позволил – он положил свою руку поверх ее ладони и негромко выговорил те же самые слова. В ответ дверь вспыхнула красноватой искрой и приоткрылась.

– Итить меня налево, итить меня направо, – с досадой произнесла Лиза, проскальзывая за дверку, – ну как так-то? И как мне жить в этом вашем мире теперь? Кстати, отвечаю на твой вопрос: в моем мире магии не существует. А если и существует, то это, как правило, готовый диагноз.

Тот прошел во дворик и прикрыл дверь.

– Да понял я уже. В каком смысле диагноз? У вас что, магия – это болезнь?

– Ага, причем обычно по части психиатров. – Сумрачно ответила Лиза, осматривая свои владения. Дворик был маленьким, очень уютным, полным цветов и каменной мозаики вдоль дорожек и на стенах двухэтажного домика. Справа, в тени невысоких деревьев, виднелась беседка.

– Что такое – психиарты? – Озадаченно спросил ее Левантевски.

Лиза удивленно вскинула брови.

– А что, в этом мире нет психов? В смысле, никто не болеет психическими расстройствами?

– О, болеют и еще как! – Вдруг энергично закивал фельдшер и потянул ее к двери дома. – Ты еще не видела магический психоз, вот где настоящая феерия и разгул для целительской практики.

– Мать моя задница, – убито пробормотала Лиза. Левантевски уже прижимал ее руку к точно такому же заглубленному отпечатку ладони на двери дома. – Так кто ж их лечит в таком случае?

– Мы! – Гордо ответил Левантевски и распахнул дверь. – Ну и всякие целители, ведьмы – кто по этой части учился, травники всяческие, иногда жрецы. Словом, любой кто изучал знахарское искусство. Оно же универсально.

– Это ж сколько всего учить вам приходится, бедным! – Удивилась Лиза, осторожно заглядывая в дом.

– Немало … ну, я пошел. Разбирайся тут, чем быстрее поймешь что для чего – тем меньше будешь творить странной ерунды.

И Левантевски беззаботным шагом направился к дверке в заборе.