Леве
Шрифт:
Всхлипнув, она прижала руку к его губам, ее лицо выглядело взволнованным.
— Не говори так.
Яростное удовлетворение каскадом омыло его тело, когда он услышал ее мольбу. Нежно он отвел ее пальцы от своих губ.
— Осторожнее, Валла, - поддразнил он. — Я могу подумать, что ты обо мне беспокоишься.
— Конечно, я беспокоюсь, - не колеблясь, сказала она. — Я не хочу, чтоб тебе причинили вред.
Он прижался поцелуем к ее ладони, большим пальцем лаская внутреннюю сторону ее запястья.
—
Она поджала губы, когда он так искусно перевел на нее стрелки.
— Возможно. Но...
Хмм. Вероятно, ничего у него не получилось. Искусно или как-либо еще.
— Не думаю, что мне это нравится.
Она протянула свободную руку, чтобы коснуться его лица, легкая ласка послала острые молнии возбуждения сквозь его тело.
Он мог на пальцах пересчитать, сколько раз за все это время она намеренно касалась его. И никогда с такой томительной сокровенностью.
— Меня ужасает, что твое положение делает тебя постоянной мишенью, - прошептала она.
Он удерживал ее взволнованный взгляд.
— Это мой долг.
— Да, - кивнув, согласилась она. — И, хотя я ненавижу саму мысль о том, что ты подвергаешься опасности, я никогда не стану препятствовать этому.
Удар попал точно в цель, оставив Элайджу в замешательстве.
Он вынужден был признать с кривой усмешкой, что она угостила его же собственным лекарством, припоминая, как часто он пытался удержать ее даже от попыток выйти из дома без него.
Каждый раз он считал, что просто демонстрирует, как сильно печется о ней. Сейчас же...
— Ты думаешь, я пытался сделать нечто подобное?
Она провела пальцами по его губам, лицо помрачнело.
— Твоя супруга должна сделать тебя сильнее, а не стать твоей слабостью.
Она была права. Конечно же.
Как не ненавистно ему было это признавать, но его настойчивая потребность защищать ее происходила больше от осознания того, как близка она была к смерти, еще до того, как они встретились, а не от беспокойства о ее счастье.
Эгоистично даже по его стандартам.
— Ох... merde, - смиренно прорычал он.
Она настороженно глядела на него, пока он поправлял ее топ, все его тело вопило от разочарования при осознании того, что в ближайшее время ему не получить облегчения.
— Элайджа?
Он схватил ее за руку, потянув к двери.
– Давай найдем этого раздражающего горгулью.
Глава 6
Леве начал дрожать, продолжая проецировать свои воспоминания в разум матери, он был опасно близок к истощению.
Sacrebleu. Как долго он сможет удерживать заклятье?
Страх едва успел сформироваться, как Берта низко застонав,
– Хватит.
Леве остановил воспоминания, но продолжал контролировать магическую паутину, которая удерживала его мать в ловушке.
Она не выглядела настолько впечатленной, как он надеялся.
— Ты видела, что я сделал?
– потребовал он.
— Qui.
— И ты признаешь, что я храбро встал лицом к лицу со своим врагом?
Она ощерилась, демонстрируя свои огромные бивни.
— Я признаю, что ты не сбежал, как трус.
Леве прищурился.
— Наверное, нам стоит начать все сначала.
— Non, - прохрипела Берта, жар ее ярости наполнил воздух. — Ты вел себя... храбро.
Леве скривился. Он встал перед самым злым созданием из всех и не отступил ни на шаг. Как много демонов способны на такой подвиг? Ни одного. Вот сколько.
Он поморщился. Non. Это, конечно, не совсем правда. Были и другие.
«Но ни одной горгульи», - поспешно успокоил он себя.
Он один представлял свой вид.
Что делает его крайне особенным.
— Почему тебе так сложно это признать? – резко спросил он.
Берта опалила его взглядом, нахмурив свои огромные брови.
— Я не хочу, чтобы ты вернул свое место в Гильдии.
Леве моргнул. Что ж, это было... честно.
— Почему? Может, воображаешь, что я каким-то образом заражу твое драгоценное гнездо?
– Он надменно вздернул нос.— Могу заверить тебя, что у меня нет намерения, возвращаться в лоно своей неблагополучной семьи.
Она в шоке вскрикнула, словно не могла вообразить существа, не жаждущего стать частью ее великолепного гнезда.
— Тогда зачем ты настаиваешь на возвращении в Гильдию?
Леве улыбнулся. Направляясь в Париж, он и сам толком не знал, что двигало им.
Сейчас он четко это понял.
— Это мое право, - просто заявил он. — А теперь скажи, почему ты так противишься тому, чтобы записать мое имя на Стену.
Берта стиснула челюсти, явно не желая говорить правду. Затем, вероятно, почувствовав, что Леве достаточно упрям, чтобы держать ее в ловушке до тех пор, пока она не станет сотрудничать, тихо выругалась.
—Потому что ты меня... принижаешь.
—Каким образом?
Она отвернулась, словно не желая встречаться с любопытным взглядом Леве.
— Когда ты был изгнан, мой народ забыл о тебе. Но когда твое имя вернется на Стену, все вспомнят, что ты мой сын. Надо мной станут смеяться за то, что породила...
— Кого?
– его любопытство превысило инстинкт самосохранения.
Что бывало довольно часто.
— Уродца, - сказала она, пожав плечами.
Он вздрогнул, словно его ударили. Но почему?