Леве
Шрифт:
— Я не могу.
— Ты доверяешь мне?
Глупый вопрос. Они оба знали, что он единственный во всем мире, кому она доверяет. И все же она знала, что ее ответ имеет большое значение.
— Да.
— Тогда посмотри на меня, - убеждал он.
Понадобилось много минут, чтобы собрать все свое мужество. Затем, с разочарованным вздохом, она откинула назад голову, чтобы встретить его реакцию с мрачным выражением.
— Счастлив?
Он опустил руки, слегка поглаживая ее шею. Это был жест утешения от вампира.
— Скажи мне, что ты видишь.
—
– попыталась поддразнить она.
— Я хочу, чтобы ты заглянула мне в глаза.
— Зачем?
— Потому что я хочу, чтобы ты увидела то, что вижу я.
Она обнаружила, что вглядывается в темные, бархатистые глубины его глаз. Не потому, что он повелел. Она больше не принимала приказов ни от кого. Особенно от высокомерного, сексуального, чрезмерно притягательного вампира.
А потому что ей действительно нужно было знать, что он видел, когда смотрел на нее. Жалкую жертву, нуждающуюся в его постоянной заботе? Нимфу со шрамом, которую он жалел? Или Валлу. Женщину, которую он желал?
— Что ты видишь?
– прошептала она.
— Сильного, красивого борца,- сказал он, его голос был низким и гипнотическим. Не вампирским контролирующим разум гипнотическим. Просто глубоко убеждающим. — Женщину, которая могла бы легко сломаться, но вместо этого сражалась, чтобы вернуть свою жизнь.
Он замолчал, его пристальный взгляд намеренно изучал белесые шрамы.
— Я восхищаюсь тобой больше, чем ты когда-нибудь могла себе представить.
Рукой она инстинктивно потянулась коснуться изуродованного лица.
—Эти...
Он захватил ее руку, потянув ее пальцы к своим губам.
—Являются свидетельством твоей храбрости.
Она вздрогнула, неосознанно прижимаясь ближе к твердому телу Элайджи.
— Я ненавижу их.
— Потому что они повредили тебе лицо?
Она покачала головой.
—Потому что они напоминают мне...
—Валла?
– подтолкнул он осторожно, когда она затихла.
— Мужчин, которые меня обижали.
— Но не они оставили эти шрамы.
– Прежде чем она успела остановить его, Элайджа склонил свою голову, чтобы коснуться ртом этих рубцов. — Они стали следствием твоего побега, - прошептал он у ее чувствительной кожи. — Это знаки чести, mon ange. Носи их с гордостью.
Она осталась непреклонной, но не отстранилась. Странно. Она никогда никому не позволяла касаться своего лица.
— Тебе легко говорить, - пробормотала она скорее для того, чтоб сказать хоть что-то, чем чтобы подвергнуть сомнению его слова.
Его реакция была... эпической.
— Легко?
Ледяная сила вернулась, на этот раз, заставив задребезжать ее хрустальную посуду, когда он отдернул голову, демонстрируя смертоносную мощь, пылающую в его темных глазах.
Черты его лица стали жестче, словно его кожа цвета слоновой кости сильнее обтянула его изящный череп и его клыки замерцали ослепительной белизной. Это был уже не очаровательный Элайджа, который мог поцелуем заставить женщину подчиниться и растаять у его ног.
Этот вампир отнял Париж у главы клана, который правил этой
— Думаешь, меня не мучит осознание всего, что тебе пришлось перенести?
– прохрипел он, ваза на столе разлетелась вдребезги. — Думаешь, я не отдал бы все что имею, чтобы вернуть время вспять и избавить тебя от этого кошмара?
Она облизала свои пересохшие губы.
— Элайджа.
— Думаешь, я не выследил и не уничтожил каждого из тех ублюдков?
Она моргнула, услышав это суровое признание. И как ей на это реагировать? Лучшая женщина, чем она, несомненно, пришла бы в ужас. Валла достаточно знала Элайджу, чтобы осознавать: уничтожение, о котором он говорил - было медленной, ужасающе болезненной смертью. Но знание того, что ублюдки, мучившие ее так долго мертвы... и что они страдали... что ж, оно ее не ужасало. Она чувствовала себя освобожденной.
— Ты сделал это ради меня?
– спросила она охрипшим голосом.
— С теми, кого смог отыскать.
– Мрачная улыбка коснулась его губ. — Я обнаружил, что Вайпер, глава клана Чикаго, уничтожил большинство из них, когда отыскал свою пару на одном из аукционов. Мне пришлось довольствоваться горсткой троллей и огром-полукровкой.
Она едва сумела сдержать улыбку, уловив отголосок раздражения в его голосе. Он был недоволен, что его жажда мести оказалась обманутой из-за другого главы клана.
— Я не знаю, что и сказать, - прошептала она так тихо, что только вампир смог бы разобрать слова.
Он наклонялся, пока они не оказались нос к носу, его сила преодолела свою ледяную грань, чтобы нежной лаской прокатиться по ее коже.
— Скажи, что также счастлива, как я, тому, что ты выжила, - пробормотал он.
— Конечно, я счастлива.
— Тогда радуйся свидетельствам своего побега.
Он прижался губами к ее шрамам.
— Хорошо.
У Элайджи были самые лучшие намерения, когда он входил в дом.
Он планировал загнать Валлу в угол и убедить ее, что у него нет комплекса спасителя или, что там еще за бредовое извинение барьеру между ними она выдумала.
Затем он планировал раскрыть ей то, что знал с того самого момента, как выловил ее из Сены.
Она была его парой.
И если понадобится, он проведет остаток вечности, убеждая ее, что они принадлежат друг другу.
Но он был отвлечен ее интересом к надоедливому горгулье. А затем к его восторгу занят тем, что она подстрекнула его поцеловать ее.
Сейчас же он был решительно настроен доказать, что эти шрамы лишь подчеркивают ее красоту.
И если слова не помогут в этом, то он применит более решительные меры.
Вроде возвращения к восхитительным поцелуям...
И он знал идеальное место, чтобы начать. Прижавшись губами к неровному шраму на ее коже, оставшемуся после того, как она преодолела заклинание, которое должно было ее убить, он смаковал тепло и дразнящий аромат, что так долго преследовал его в мечтах.
Она напряглась, но не отстранилась, ее дыхание участилось, пока он продолжал ласкать физическое доказательство ее выживания.