Лэя
Шрифт:
Скорость их продвижения снизилась раза в три-четыре. Женька опасливо поглядывал по сторонам, ожидая нападения каких-нибудь ядовитых гадов, или насекомых. Но, к счастью, то ли этот мир был добрей к своим обитателям, чем Земля, то ли им просто везло, но никакой смертельной заразы на них не нападало. Лэя тоже ничего определенного не могла подсказать — сама с удивлением и опаской разглядывала кишащую жизнью природу.
Было и много красивого вокруг: с величественных гигантов свешивались гирлянды лиан и огромные веера листьев, похожих на папоротники растений, под пологом леса перелетали птицы и огромные бабочки самых различных окрасок. Путешественникам
На этот раз путники вместе со своими маленькими скакунами спокойно спали под очередной железной решетчатой накидкой, которые Лэя штамповала, как на конвейере.
Их разбудил треск железных прутьев. Вскочив, Лэя с Женей разглядели какие-то толстые, черные и мохнатые кольца вокруг их убежища. Лэя не растерялась и, схватив ветку, зажгла ее в поднятой руке наподобие факела. Перед ними предстала жутковатая картина: огромная змея, поблескивающая черным мехом, по сравнению с которой анаконда показалась бы невинным червячком, сделав три оборота вокруг их убежища, пыталась добраться до еды, сдавливая железную скорлупу решетки. Сбоку в решетку ударила огромная голова, сверкнувшая рядом отменных острых зубов.
— Это же горный питон! — узнала ночного визитера Лэя. — Но господи, какой же он огромный! Помнишь мой костюм наездницы с лентами из шкуры этого животного?
— Да уж, трудно забыть твой эффектный выезд перед принцем! Только больно многовато здесь сейчас намотано шкуры этого млекопитающего, прикидывающегося змеей!
Пока они так обменивались мнениями, голодное создание пришло в себя после ослепления огнем и решило продолжить типичную змеиную практику сдавливания предполагаемой жертвы. Женька пожал плечами и сказал:
— Товарищ не понимает. Моя принцесса, может, пояснишь ему, что нехорошо так с гостями обращаться?
— Что ж с ним таким невоспитанным поделаешь. Возьмет и раздавит клеточку, а я столько над ней трудилась! — подхватила веселый тон Лэя и пощекотала змея легким ударом тока.
Но веселья не получилось. То ли зверюга была голодна, то ли тупа, а может, просто разряд тока вызвал конвульсивный спазм всех мышц, но железная клетка вдруг стала со страшным треском быстро проминаться внутрь. Лэя, испуганно вскрикнув, перешла к радикальным методам. Непонятно, где она подсмотрела методы газовой резки металлов, но она изобразила что-то очень похожее, сходу разрезав и железную решетку, и все три кольца шерстяного змея Горыныча. В результате, четыре самостоятельных витка этой жуткой ночной колбасы стали выплясывать тропическую самбу, щедро поливая все вокруг кровью. К тому же, все это сопровождалось воистину диким верещанием и воем. Хорошо еще, что длился этот танец только несколько секунд, а то, как Лэя призналась потом, можно было и поседеть от такого концерта.
Несмотря на раннюю побудку, ни спать, ни есть никому после этого не хотелось.
Так что путники, быстро упаковав вещи, отправились дальше в поход. Вечером того же дня они, пробившись сквозь кустарники, выбрались на песчаный пляж внутреннего моря. Лэя с Женькой буквально свалились с лошадей. С облегчением плюхнувшись на песок и обняв друг друга, они стали любоваться причудливой картиной чуть вогнутого зеркала серой воды, уходящей в бесконечность и сливавшейся где-то высоко в синеватом
Они сидели на песке, вытянув ноги к лениво облизывающей их воде и прислонив головы друг к другу. С боков похрапывали, прядающие ушами, еще две лохматые головы их верных спутников. Они молчали. Им опять были не нужны слова, чтобы продолжать постоянный диалог: "а знаешь…", "как здорово…", "ты видел…", "а может быть…"
ГЛАВА 16. НАЙТИ СЕБЯ
Начинало смеркаться и Женька, с сожалением нарушив миг покоя, спросил:
— Ну что, моя принцесса? Поздравляю с достижением внутреннего моря!
— Как же долго мы до него добирались! — вздохнула Лэя.
— Ну, судя по расстоянию, совсем и не долго. Полтора десятка дней не прошло, как из твоего дома вышли. Представляешь, если бы пешком пришлось идти?!
— Ужас, это, наверно, с месяц такой пытки было бы!
— Да, спасибо лонкам!
— Как там Хлюп без нас?! — Лэя опять начала грустить.
— Скорее всего лучше, чем ты сейчас — сидишь и печалишься, вместо того чтобы радоваться достигнутому рубежу! — немного ворчливо попытался растормошить Лэю Женька.
— Действительно, не время хандрить! Лучше скажи, что дальше делать будем?
Кажется, уже темнеет.
— А все очень просто! — ответил Женька, всматриваясь в береговую линию справа. — Если карты в книжках не врали, то там должен быть длинный мыс, далеко вдающийся в глубину внутреннего моря. Кстати, судя по изгибу береговой линии, похоже, что это именно так.
— Тогда, идем направо?!
— Да, прямо по пляжу, по самой кромке влажного и плотного песка. Мне кажется, береговая линия здесь должна быть преимущественно песчаной, если, конечно, какие-нибудь мангровые заросли не встретятся!
— А почему?
— Здесь равнина, значит море, по крайней мере, в прибрежной зоне должно быть мелким. А волны за миллионы лет превратили все каменные породы в песок и болото.
Нам надо найти какое-нибудь место для стоянки посуше и безопасней.
Пройдя с полчаса вдоль берега, они наткнулись на идеальное место для лагеря в дельте небольшого ручья. Постоянно мигрирующая в песке вода, создала прекрасный холмистый островок, поросший травой и мелкими кустиками, и ограниченный, с одной стороны ручьем, а с другой — морем. Даже дрова нашлись в виде пары сухих деревьев, некогда выброшенных волной на островок.
Немного досадным было то, что ночи постепенно удлинялись по мере их продвижения вглубь впадины, и теперь им приходилось ровно половину суток проводить в лагере.
С полночи, правда, можно было ориентироваться без света костра, так как появляющиеся где-то за облаками звезды пробивались сюда своим светом, но для путешествия этого было явно мало. Зато у них было время приводить все в порядок, ухаживать за лошадьми, неспешно готовить еду и, самое главное, заниматься друг другом. Кроме игр и ласк у них было неограниченное количество тем для разговоров.