Лейла
Шрифт:
— У тебя есть девушка?
— Нет.
— Парень?
— Нет.
— Жена?
Я отрицательно мотаю головой.
— Ну хотя бы друзья у тебя есть?
— Да не особо, — признаюсь я.
— А братья или сестры?
— Я единственный ребенок в семье.
— Черт. А ты одинокий.
Еще одно точное наблюдение. Хотя в моем случае одиночество — это выбор.
— Кто самый важный человек в твоей жизни? — спрашивает она. — Родители не в счет.
— Прямо сейчас?
Она кивает:
— Да. Прямо сейчас. Кто самый важный человек в твоей
Мгновение я размышляю над ее вопросом и понимаю, что под пулю бросился бы только ради своей матери. Мне нет дела до ребят из группы. Они для меня скорее коллеги, с которыми у меня нет ничего общего. И раз уж родители не считаются, на ум приходит лишь эта девчонка.
— Думаю, ты, — отвечаю я.
Она наклоняет голову и с прищуром смотрит на меня.
— А это печально. — Девушка поднимает ноги и, оттолкнувшись от стены бассейна между моих ног, отплывает. — Тогда мне стоит постараться, чтобы эта ночь стала для тебя приятной. — У нее игривая улыбка. Манящая.
Я принимаю ее приглашение, положив телефон на бетонный бордюр рядом с опустевшей пивной банкой. Затем снимаю рубашку и замечаю, что девушка следит за тем, как я полностью погружаюсь в воду.
Теперь мы оказываемся напротив друг друга, и, черт меня подери, если она каким-то чудом не стала выглядеть еще красивее.
Мы плаваем, неспешно кружа и старательно избегая прикосновений, хотя совершенно очевидно, что нам обоим этого хочется.
— Кто ты? — спрашивает она.
— Бас-гитарист.
Она хохочет, и ее смех совсем не похож на ее звонкий голос. Он нарочитый и резкий, и нравится мне, возможно, даже больше.
— Как тебя зовут? — поясняет она свой вопрос.
— Лидс Габриэль. — Мы все так же кружим. Склонив голову, она будто обдумывает мое имя.
— Лидс Габриэль — имя как раз для фронтмена. Почему ты играешь в чужой группе? — Она продолжает задавать вопросы, видимо, не особо заинтересованная в ответе. — Тебя назвали в честь города в Англии?
— Ага. А тебя как зовут?
— Лейла, — она отвечает шепотом, будто открывает мне тайну.
Прекрасное имя. Уверен, единственное имя, которое ей бы подошло.
— Лейла, — зовет кто-то у меня за спиной. — Открывай. — Оглянувшись, я вижу, что сзади меня стоит невеста и протягивает что-то Лейле. Та подплывает к ней, высовывает язык, а невеста кладет маленькую белую таблетку прямо по центру ее языка. Лейла проглатывает, и я понятия не имею, что это было, но выглядело чертовски сексуально.
Она видит, что мой взгляд прикован к ее рту.
— Лидс тоже хочет, — говорит Лейла, протягивая руку за второй таблеткой. Невеста отдает ей еще одну и уходит. Я не спрашиваю, что это. Мне все равно. Я так сильно ее хочу, что стану Ромео для этой Джульетты и приму любой яд, который она пожелает мне дать.
Я открываю рот. У нее мокрые пальцы, и часть таблетки растворилась, не успев коснуться моего языка. На вкус она горькая, и ее сложно проглотить, не запивая, но я справляюсь. Часть разгрызаю зубами.
— Кто был самым важным человеком в твоей жизни вчера? — спрашивает Лейла. —
— Я сам.
— Я сбросила тебя с пьедестала?
— Похоже на то.
Легко и плавно она ложится на спину, будто в воде быть для нее привычнее, чем на суше. Затем вновь устремляет взгляд в небо, раскинув руки в стороны и делая вдох полной грудью.
Я прислоняюсь к стенке бассейна и хватаюсь руками за бетонный бордюр. Сердце колотится в груди, а кровь словно загустела.
Не знаю, что за наркотик она мне дала — может быть, экстази или какой-то другой стимулятор, потому что эффект от него мгновенный. Ощущения в груди сейчас кажутся мне гораздо отчетливее, чем в любой другой части тела. Сердце будто распухло и не помещается в грудной клетке.
Лейла так и лежит на воде, а ее лицо оказывается возле моей груди. Девушка прямо передо мной. Стоит мне чуть-чуть наклониться, и она уже не будет смотреть в небо. Она будет смотреть на меня.
Черт, отличная дурь.
Мне хорошо. Я чувствую себя уверенно.
Вода вокруг нас так спокойна, что кажется, будто Лейла парит в воздухе. Глаза у нее закрыты, но, когда ее макушка врезается мне в грудь, она распахивает их и смотрит так, словно ждет от меня каких-то действий.
И я действую.
Наклонившись, нежно касаюсь губами ее губ. Затем сжимаю нижнюю в перевернутом поцелуе. Прикосновение ее губ как легкий взрыв, пробуждающий скрытые под каждым сантиметром кожи минные поля. Это странно и удивительно, потому что она все так же лежит на поверхности воды. Я погружаю язык в ее рот, но не убираю руки с бетонного парапета, потому что по какой-то непонятной причине чувствую себя недостойным прикасаться к ней.
Она лежит неподвижно, раскинув руки в стороны, и шевелит одними лишь губами. Я даже рад, что наш первый поцелуй был в перевернутом положении, ведь теперь я могу с наслаждением предвкушать наш первый нормальный поцелуй лицом к лицу. Теперь мне больше никогда не захочется целоваться с девушкой без волшебного эффекта от таблеток, которые нам дала невеста. У меня такое ощущение, будто с каждым ударом мое сердце становится не больше монетки, а потом раздувается до размеров барабана.
Оно стучит не так, как положено. Больше не слышно тихого бум-бум, бум-бум, бум-бум. Теперь раздается дзынь, а потом БУМ.
Дзынь-БУМ, дзынь-БУМ, дзынь-БУМ.
Я больше не могу целоваться вверх ногами. Так у меня возникает ощущение, что мы не можем приладиться друг к другу, и это сводит меня с ума, потому что я хочу, чтобы мои губы идеально сочетались с ее губами. Я разворачиваю ее лицом к себе, обняв за талию, и прижимаю к своему телу. Обхватив мою поясницу ногами и крепко сжав руками затылок, Лейла слегка погружается под воду, ведь теперь лишь я удерживаю ее на плаву. Но я сам слишком увлечен, блуждая ладонями по ее спине, и мы начинаем идти ко дну, даже не пытаясь что-то предпринять. И не успев оказаться под водой, мы соединяемся в поцелуе. Ни одна капля не успевает просочиться меж наших губ.