Лейла
Шрифт:
— Я совершенно точно не хочу становиться знаменитым из-за того, как выгляжу.
— А если ты не так талантлив, как думаешь? Если у тебя есть поклонники лишь потому, что ты привлекателен?
Меня смешит ее прямота.
— Ты считаешь меня привлекательным?
Она закатывает глаза.
— Ты видел себя в зеркало. — Она указывает рукой на мой телефон. — Я хочу послушать твою песню. Включи ту, что ты играл для Лейлы за роялем в ночь вашей встречи. Кажется, она называется «Я перестал».
— Ты же не смотришь ее воспоминания.
—
Мне нравится, что Лейла отдает предпочтение этому воспоминанию. У меня оно тоже в числе любимых.
Я открываю музыкальное приложение и включаю Уиллоу свою песню. А сам утыкаюсь в ноутбук в попытке не обращать внимания на то, что она слушает мою музыку.
Ненавижу слушать собственные песни. Я пытаюсь отвлечься, просматривая почту, пока она прослушивает все три. Когда записи заканчиваются, Уиллоу возвращает мне телефон, запустив его через стол.
— У тебя призрачный голос, — говорит она.
— А это хорошо или плохо из уст призрака?
Она расплывается в улыбке.
— Наверное, и так, и так.
У нее хорошее настроение. У нее оно почти всегда хорошее, даже когда она была обижена на меня за то, что я едва не накачал свою девушку лекарствами, или за то, что беспрестанно настаивал, что она должна узнать причину своего присутствия в этом доме. И переход от Лейлы, с которой порядком сложно, к Уиллоу, похожей на порыв ветра, подобен удару хлыста.
— Ты чувствуешь тревогу Лейлы, когда вселяешься в нее? — спрашиваю я.
— Сейчас не чувствую. Возможно потому, что она не настороже, у нее нет причин тревожиться.
— Но ты можешь почувствовать ее любовь. И печаль. Ты говорила об этом.
Уиллоу кивает.
— Возможно, ее чувства к тебе сильнее тревоги. Ты ей очень дорог.
Рад это слышать.
— Она думает, что я собираюсь сделать ей предложение?
— А ты собираешься?
— Возможно.
Уиллоу отпивает воды. Глотает. Затем с минуту задумчиво смотрит в свою тарелку, и я понимаю, что она в этот момент перебирает чувства Лейлы.
— Она надеется, что ты сделаешь предложение, но сомневаюсь, что она ожидает услышать его так скоро.
— Какое она хочет кольцо?
— А это важно? Ты же уже купил его. И, как дурачок, спрятал наверху в кроссовке. — Она знает про обручальное кольцо? — У девушек на такие вещи нюх как у ищеек. Она найдет его, если не спрячешь получше.
— Значит, ты видела кольцо? Думаешь, ей понравится?
Уиллоу отвечает с улыбкой.
— Мне кажется, ей понравится любое кольцо, даже из пластмассы. Она любит тебя больше, чем… — Уиллоу замолкает на полуслове.
— Больше, чем что?
Она качает головой, глядя на меня неожиданно серьезным взглядом.
— Забудь. Мне не следует рассказывать тебе ее мысли. Это неправильно.
Уиллоу заканчивает ужин, а я пытаюсь разгадать, чем вызвана внезапная перемена ее настроения. Что
Убрав со стола, она направляется к выходу, но оглядывается через плечо.
— Пойдем, сыграешь мне песню, Лидс.
Я сомневаюсь, потому что сам не знаю, чего хочу. Мне нравится воспоминание о том, как я играл для Лейлы в Большом Зале. Не уверен, что хочу создавать такое же воспоминание с кем-то еще. Это кажется мне предательством.
Уиллоу уже ушла в Большой Зал. Ждет меня там. Я мнусь еще пару секунд, но в конечном итоге выхожу из кухни и пересекаю коридор.
И замираю в дверях Большого Зала, увидев, как Уиллоу закрывает крышку рояля. Затем она взбирается наверх. Ложится на живот поперек рояля и вытягивает руки в стороны. Она замечает мой растерянный взгляд и с улыбкой поясняет:
— Я хочу почувствовать звук. Без тела я совсем ничего не чувствую. А это приятно.
Сколь бы сильно мне ни хотелось сберечь воспоминание об этой комнате, связанное с Лейлой, столь же неловко отказывать Уиллоу в исполнении песни. У нее нет возможности общаться с кем-то, кроме меня. Должно быть, ей очень одиноко.
Я нерешительно присаживаюсь на банкетку.
— Что тебе сыграть?
— Сыграй ту, что писал недавно за ноутбуком.
— Я думал, тебя здесь не было, когда я работал за компьютером. Я пытался с тобой поговорить.
Она отрывает щеку от крышки рояля.
— Я не хотела тебя отвлекать, поэтому притворилась, что меня здесь нет.
Я и в тот момент подумал, что она может быть рядом. Не знаю, как. Порой мне кажется, будто я могу почувствовать ее, то ли потому, что знаю, что она где-то в доме, то ли потому, что ее присутствие в действительности ощутимо.
Уиллоу вновь опускает щеку на лакированную древесину рояля и терпеливо ждет.
Я смотрю на клавиши, пытаясь вспомнить, как начинается песня.
— Я еще не закончил ее.
— Тогда сыграй, что есть.
Я касаюсь клавиш пальцами и, подняв взгляд на Уиллоу, вижу, что она закрыла глаза.
— Эта песня называется «Свободных мест нет», — тихо говорю я. И пою для нее.
Ступил на порог богатым, ощущая себя бедняком.
Не стучал, но мне отворили дверь под замком.
В меня бросали камни, попадавшие по мне,
Оставлявшие трещины по всей моей спине.
Мы словно царские особы, лишенные трона,
В собственном замке не чувствовали себя дома.
«Я люблю тебя» эхом звучало по залам,
А наши слова стены пронзали.
Я старался, чтобы мы не смогли уйти,
Надеясь со временем веру обрести.