Лейла
Шрифт:
— Почему ей здесь не нравится? Когда я смотрела ее воспоминания об этом месте, все они казались приятными.
— С момента нашей встречи многое произошло. И я не уверен, что ей не нравится именно сам дом. Просто ей так и не выпала возможность освоиться после выписки. Сомневаюсь, что она где-то сможет почувствовать себя как дома, пока мы вместе не выберем, где будем жить, и сомневаюсь, что она захочет жить в таком уединении.
— Раньше она жила в Чикаго, да? Думаешь, она хочет туда вернуться?
Я не свожу глаз
— Не знаю. Ты мне скажи.
Уиллоу мотает головой.
— Я больше не хочу копаться в ее голове. Как я уже говорила, мысли ее сумбурны.
— Что ты имеешь в виду?
— Сама не уверена, — отвечает Уиллоу, пожимая плечами. — Ты говоришь, что она утратила многие из своих воспоминаний, но когда я погружаюсь в ее голову, их там слишком много, чтобы разобраться. Они будто накладываются одно на другое, и мне сложно их отделить. Но, честно говоря, это не мои мысли, чтобы в них копаться, поэтому в основном я их попросту игнорирую.
— Наверное, это верное решение.
Она вяло смеется в ответ.
— Мне кажется, мы уже давно размыли грань между тем, что верно, а что нет.
После ее слов мы оба молчим. Нам трудно, потому что мы оба понимаем, что все это неправильно, но мне кажется, что каждый из нас надеется, что второй не положит всему конец. Очевидно, что нам нравится общество друг друга, иначе мы бы ни делали этого каждую ночь.
Уиллоу задумчиво смотрит на меня.
— Что случилось той ночью, когда в вас с Лейлой стреляли?
Я выпрямляюсь. Переминаюсь с ноги на ногу.
— А ты не можешь просто найти нужное воспоминание в ее голове? Мне неприятно об этом говорить.
Уиллоу молчит несколько секунд.
— Я могла бы… но хочу услышать твою версию.
Мне не нравится говорить об этом. Сообщив полиции каждую деталь о случившемся, я поклялся себе, что больше никогда не заговорю об этом, если только Лейла меня не попросит.
Уиллоу ждет, что я что-нибудь скажу. Но едва я собираюсь ответить, как небо сотрясает раскат грома, следом за вспыхнувшей неподалеку молнией. Уиллоу вздрагивает, и в доме гаснет свет.
Лампочки на кухне даже не мигнули, а попросту мгновенно выключились, как и все прочие бытовые приборы в доме.
Шум грома все еще отзывается в доме, когда Уиллоу зовет:
— Лидс?
У нее испуганный голос.
Я нахожу ее в темноте и понимаю, что она уже не сидит на столе. А стоит посреди кухни. Я глажу ее по рукам в попытке успокоить.
— Все хорошо. Просто электричество рубило. Наверняка включится через пару секунд.
Уиллоу отступает назад и спрашивает:
— Что происходит? — Она быстро произносит слова дрожащим голосом. — Где мы?
Кухню освещает новый удар молнии, и я рассматриваю ее во вспышках света, сменяющихся темнотой. Ее глаза наполнены
— Лейла?
— Что за хрень творится? — спрашивает она громче, делая еще шаг назад. Руками Лейла хватается за стол рядом с собой и неистово озирается по сторонам. — Почему я на кухне?
Я тотчас хватаю ее и притягиваю к себе. Опускаю ладонь ей на затылок.
— Все хорошо, — повторяю я, пытаясь придумать объяснение, почему она стоит посреди кухни, не помня, как здесь очутилась. — Электричество вырубило. Мы из-за этого проснулись.
— Почему я этого не помню? Как мы в кухн… — Она замолкает.
Выдыхает.
Я чувствую, как она расслабляется, и сразу же понимаю, что ее телом вновь завладела Уиллоу, потому что ощущения от объятий с ней совсем иные. Она отодвигается от меня.
— Прости, — говорит Уиллоу. — Меня напугала молния, и я, видимо, случайно выскользнула из нее. — В ее глазах читается новая, прежде не отражавшаяся тревога. Она подносит большой палец ко рту и начинает покусывать. — Завтра она это вспомнит. Вспомнит, как очнулась здесь.
Мне не нравится видеть Уиллоу встревоженной, как не нравится видеть встревоженной Лейлу.
— Эй, — я сжимаю ее руку. — Все хорошо. Я скажу, что ей приснился кошмар или что она была в полусонном состоянии.
Уиллоу кивает, но я все равно вижу нервозность в чертах ее лица.
— Ладно, — она прячет лицо в ладонях. — Господи, мне так жаль.
— Все хорошо, Уиллоу.
Она кивает вновь, но я вижу, что спокойнее она себя чувствовать не стала.
И я тоже.
Показания
— Лейла все вспомнила на следующий день?
Я киваю.
— Да. Спросила меня об этом первым делом, как проснулась. Я обыграл все так, будто она была полусонная, когда электричество вырубилось, поэтому я повел ее с собой на кухню, и окончательно она проснулась, только когда ударила молния.
— И она купилась?
— Да. Это было несложно. Любой человек скорее уж поверит, что был в трансе или ходил во сне, чем начнет машинально размышлять, не завладел ли его телом призрак.
Мужчина соглашается со мной кивком головы.
— Уиллоу продолжила использовать ее тело? Даже после того промаха?
Я едва заметно киваю. Мне тут нечем гордиться, потому что нашим поступкам нет достойного оправдания. Даже такого благородного, что есть у нас.
— Лейла начала что-нибудь подозревать?
— Она стала беспокоиться, почему постоянно чувствует себя уставшей. Уиллоу использовала ее тело по ночам, так что Лейла спала гораздо меньше, чем думала. Просыпаясь по утрам, она не могла понять, почему встала так поздно, если легла очень рано. Она начала думать, что это связано с ее черепно-мозговой травмой.