Лгуньи
Шрифт:
Презрительное безразличие Мишель уже начало задевать Пелиссана. Он уже думал о том часе, когда эта недотрога «будет есть из его рук» и закатывать глаза от наслаждения.
— Вы свободны вечером?
— Зачем вам?
— Чтобы пойти со мной куда-нибудь.
— Я никуда не хожу с незнакомыми мужчинами.
— А я как раз и хочу познакомиться.
— А я — нет.
— Я вам не нравлюсь?
— Не очень, честно говоря.
— Почему?
— Вы слишком самоуверенны.
— У меня есть для этого
— Может быть.
— Вы живете с родителями?
— Я считаю, что мой образ жизни вас совершенно не касается.
— С тех пор, как вы вошли, я думаю только о вас.
— Подождите, я сейчас выйду.
Барнабе начал нервничать. Ведь ему всегда было достаточно только появиться, чтобы одержать победу, а тут такая осечка!
— Мне не очень нравится ваш тон, милочка.
— Во-первых, я вам не милочка, а во-вторых, если вам не нравится мой тон, вам достаточно замолчать, и я тоже не скажу ни слова.
Когда Мишель станет его любовницей, она дорого заплатит за это оскорбление, — решил Пелиссан.
Коломба писала ответ.
"Дорогая Базилия, можешь рассчитывать на меня. Я слышу, как этот человек разговаривает с Мишель. Судя по всему, она ему понравилась. Я не знаю, что ты там придумала, но уверена, что все будет хорошо.
Твоя Коломба."
— Я вижу, — сказал Барнабе, — что вы еще не встретили своего хозяина. Я имею в виду человека, которому вы с радостью будете во всем подчиняться.
— Нет, не встретила. И, скажу вам по секрету, вряд ли встречу такого.
— Как знать, милочка, как знать! Может, все-таки скажете, где вы живете?
— Нет.
— Я все равно узнаю!
— Ну и что?
— Что? Это сюрприз!
— Для кого?
В этот момент вошла Коломба, которая уже несколько минут подслушивала их за дверью.
— Извините меня, месье, за то, что заставила вас ждать. Но мне нужно было ответить на записку, а я не очень-то сильна в письме… Вот ответ, голубушка. Передай мадам Пьетрапьяна, что я скоро зайду к ней.
— Хорошо, передам.
Мишель ушла, даже не взглянув на уязвленного Пелиссана. Что она о себе воображает, эта фифа?!
— Итак, месье, чем могу быть вам полезна?
— Видите ли, я хотел кое-что узнать о женщине, имя которой вы только что назвали.
— Базилия Пьетрапьяна?
— Да.
Коломба с восхищением подумала о предусмотрительности своей старой подруги и лицемерно вздохнула.
— Это самая несчастная женщина на свете!
— Почему?
— У нее в один день убили мужа, сына и невестку.
— Какой ужас!
— Эти бандиты были злы на ее сына…
— И эта кровавая бойня произошла на глазах несчастной женщины?
Коломба едва сдержала улыбку. Этот мерзавец считает ее, видимо, совсем дурой!
— К
— А… она не знает, кто это сделал?
— Да как теперь узнаешь? Ведь она не была в курсе дел своего сына.
Барнабе с трудом удалось скрыть радость. Сегодня вечером он успокоит всю компанию. Старуха Пьетрапьяна ничего не знает об убийцах. И теперь, когда все так хорошо закончилось, можно и поразвлечься.
— Кстати, кто эта девушка, что заходила к вам?
— Мишель?
— Да, Мишель. Вы ее хорошо знаете?
— Она выросла на моих глазах.
— Очень серьезная девушка.
— О, да!
— Скажу вам откровенно, она мне очень понравилась.
— Я вас понимаю.
— Я хотел бы встретиться с ней.
— А вы с ней говорили об этом?
— Да, но она ко мне относится с недоверием.
— Ну, еще бы! Поставьте себя на ее место: сирота, защиты ждать не от кого…
— Боюсь, у нее сложилось неверное мнение обо мне…
— То, что она остерегается вас — это совершенно нормально… Мишель не станет встречаться с парнем, если у него нет серьезных намерений…
— И она права! Послушайте, вы не могли бы оказать мне услугу?
— Смотря какую?
— Я хочу написать записку Мишель и объяснить ей, что она неправильно поняла меня. Если бы вы помогли мне… У меня тут 100 франков…
— Вы хотите получить ответ?
— Конечно. И если вы принесете ответ мне домой, то получите еще 500 франков.
— А куда принести ответ?
— Ко мне… улица Ласкари, 227, четвертый этаж.
Коломба на минутку задумалась.
— Это можно. Но вы должны поклясться, что у вас благородные намерения.
— Клянусь вам!
Пелиссан принялся писать в надежде соблазнить свою очередную жертву. Мадам Пастореккиа вздохнула и сказала:
— Я вам верю. Вы мне кажетесь порядочным человеком.
Пелиссан, очень довольный собой, направился из старого города на Американскую набережную. Он за несколько минут решил проблему, которая не давала покоя патрону и всей банде. Теперь Консегуд наконец поймет, как он был не прав, назначив вместо Фреда Эспри, а не его, Барнабе…
При этой мысли сердце Пелиссана таяло, он чувствовал, что рожден для великих дел и ни в чем не уступает патрону… Глянув на проходившую девушку, Пелиссан вспомнил о Мишель. Он почувствовал даже некоторую жалость к ней. Ну как она может устоять перед ним, бедняжка! Она совершенно не знает Пелиссана: но она скоро узнает! И когда он скрутит ее так, что она будет повиноваться ему душой и телом, он поставит ее на работу. Эта Мишель должна принести ему неплохой доход.