Лгунья
Шрифт:
— Да ладно? — расстроено выдохнула Майяри. — Вот же идиоты! Что с ними?
— Ничего, — на лице Шидая появилась лёгкая озадаченность. — Даже не знаю, отчего Ранхаш таким милостивым был. Просто распорядился схватить их и доставить к тюрьме. На стройку. И тем ограничился. Никак мягчеет…
Майяри с сомнением поджала губы. Скорее уж харен соблюдает одно из невысказанных условий и закрывает глаза на проделки её друзей. А она не была бы против, если бы этих дармоедов нормально наказали.
— Ой, смотри! — господин Шидай
Майяри бросила туда взгляд и замерла, увидев двух женщин, одетых в ярко-алые одежды.
— Надо же, сумеречницы, — лекарь с жадным интересом подался вперёд и постучал в стенку кареты, подавая Гварию знак ехать медленнее.
Яркие одежды женщин привлекли не только их внимание. Санаришцы, хоть и привычные к разного рода люду, с удивлением глазели на диковинных птичек: сумеречники зимой редко спускались с гор, предпочитая пережидать холода в своих поселениях.
— А где же их мужчины? — удивлённый лекарь выглянул на другую сторону кареты, пытаясь высмотреть мужчин-сумеречников.
Какой знакомый наряд… Майяри глаз не могла оторвать от ярко-алой юбки, доходившей только до середины голени, пёстро расшитых сапожек и длинного, почти полностью закрывавшего тёплый бараний полушубок наголовного покрывала, вышитого металлическими нитями и украшенного бусинами меди. Майяри вдруг представила тёплую мягкую тяжесть этого покрывала, в ушах раздался тихий звон украшений, и девушка, не удержавшись, натянула шарф на нос: нестерпимо остро захотелось прикрыть лицо.
— Странные они какие-то… — пробормотал Шидай.
— Почему? — вырвалось у Майяри.
— Без мужчин, с открытыми лицами, да ещё зимой в низине… — лекарь запнулся, столкнувшись с непонимающим взглядом Майяри. — Считаешь, что не странно?
— А почему это должно быть странно? — отказывалась понимать девушка.
— Майяри, ты что-нибудь знаешь о сумеречниках? — вкрадчиво поинтересовался мужчина.
— Ну, читала кое-что в библиотеке, — неохотно ответила та, но, столкнувшись с насмешливым взглядом оборотня, напряглась, а потом и зашипела от досады: — Тот хаги проболтался, да?
— Почему проболтался? — шкодливо улыбнулся лекарь. — Он честно держит язык за зубами. Просто уши у меня большие и чуткие.
Майяри даже не испугалась. В последние месяцы она уже так сильно раскрылась, что уже не надеялась скрыться от прошлого. Просто ждала его появления и совсем немного надеялась, что господин Ранхаш сможет исполнить своё обещание. Очередная всплывшая деталь прошлого вызвала только раздражение.
— Так почему не странно? — полюбопытствовал лекарь, но Майяри лишь плотно сжала губы. — Да ладно тебе, я же всё равно уже знаю!
— А харен? — помолчав, уточнила Майяри.
— Ну… — протянул Шидай, — я ему проболтался.
Майяри фыркнула и натянула шарф до ушей. Шесть лет она успешно скрывалась, держала свои тайны при себе, а стоило
— Майяри, ты так на Ранхаша похожа, — поморщился Шидай, и девушка изумлённо посмотрела на него. — Оба мучаете меня неизвестностью. Я же тебя не о твоём прошлом прошу рассказать, а о сумеречниках. Я про них за свою жизнь всяких баек наслушался и в Сумеречных горах три раза бывал. Сумеречницы даже мужских взглядов избегают.
— Что за глупость? — не сдержалась Майяри и опять выглянула в окно.
Карета совсем остановилась, и можно было спокойно любоваться сумеречницами, которые с улыбками о чём-то переговаривались между собой. Майяри предположила, что это мать и дочь. Одна из женщин выглядела постарше, и её платок был украшен оберегами замужней женщины.
— Что может произойти из-за простого взгляда? — недоумевала девушка.
— А я слышал, что смотреть на сумеречницу — страшное неприличие.
— Это как смотреть. Так, — Майяри тяжело, исподлобья взглянула на лекаря, — или так, — взгляд её вдруг изменился, брови кокетливо приподнялись, а на губах появилась игривая улыбка.
Впрочем, уже через пару секунд кокетство опять сменилось мрачностью, и девушка уставилась в окно.
— Сумеречницы вполне могут ходить и без мужчин. Просто в горах опасно, поэтому чаще всего ходят они в сопровождении. Лица же не запрещено открывать, — наконец ответила на вопрос Майяри и, помолчав, добавила: — Где-то платки и вовсе не носят. Сумеречные горы не одинаковы.
— Ты жила там, где их не носят? — попробовал угадать Шидай, но девушка не просто сжала губы, но и повернулась к нему спиной. — Ну ладно, я больше не спрашиваю. Хотя имя у тебя такое странное…
— У вас имя рода тоже странное, — огрызнулась девушка через плечо. — Первый раз слышу про семью Даший. Шидай Даший. Как по мне, так это игра звуков.
— Ой, ну не сердись.
Мужчина потянулся, чтобы подать Гварию знак трогаться, но в этот момент более взрослая сумеречница протянула молоденькой девушке красный мешочек. Глаза той недоверчиво расширились, а затем она радостно хлопнула в ладоши и, присев на корточки, крепко обняла мать за ноги, прижавшись головой к низу её живота. Женщина тихо рассмеялась и ласково погладила её по голове.
— Это что такое было? — прищурился Шидай.
— Благодарность и выражение любви, — неохотно ответила Майяри. — Женщины и дети так выражают свою благодарность и признаются в любви.
— Женщины? А мужчины не могут так признаться?
Майяри неопределённо пожала плечами и безучастно ответила:
— Я слышала, что могут.
Экипаж остановился прямо напротив здания трапезной.
— А почему здесь? — не поняла Майяри.
— Распоряжение Давия, — Шидай подмигнул и, распахнув дверцу, вылез наружу.