Личный космос
Шрифт:
— Я клянусь тебе в вечной вассальной верности!
Кикаху это не убедило, но он не хотел убивать его: Шуптарт мог быть полезен. Кикаха велел ему забирать свое оружие и идти вперед обратно к камере, куда они прибыли. По возвращении туда Кикаха поискал записывающее устройство и нашел его. Это была одна из многих машинок, какими мог развлекаться заключенный. Но на уме Кикахи была другая цель, чем развлечения. Он взял черный кубик трех дюймов в поперечнике, нажал на красное пятнышко на нижнем квадрате и наговорил в него несколько слов на речи Господов. Затем он нажал
Казалось, прошло несколько часов, пока не начал мигать топаз над дверцей в стене. Кикаха вынул поднос с едой, достаточной для двоих. В кухне теперь мигали два огонька, и талосы, заметив это, обеспечили надлежащее снабжение.
— Ешь, — предложил Кикаха. — Следующего обеда тебе, возможно, придется ждать долго, если ты его вообще дождешься.
Шуптарт вздрогнул. Кикаха попытался есть медленно, но внезапное легкое приоткрытие двери и струя воды заставили его жадно глотать пищу.
Дверь закрылась, но почти сразу же вновь приоткрылась на несколько дюймов и впустила еще больше воды.
Он положил блюдо на поднос и поставил его в стенную нишу. Он надеялся, что у талоса не окажется каких-то более срочных дел.
Если они задержат перенос подноса обратно, то спасение для заключенных может прийти слишком поздно.
Кубик, положенный на подносе, начал вновь и вновь проигрывать записанные инструкции. Он был установлен на шестидесятикратное повторение, но талое мог не вынуть поднос прежде, чем кончится запись.
Топаз перестал мигать. Он поднял дверцу. Поднос исчез.
— Если талое сделает то, что я ему велел, то у нас полный порядок, — уведомил тевтона Кикаха. — По крайней мере, мы выберемся отсюда. Если же талое не подчинится мне, тогда буль-буль, и конец всем нашим заботам.
Он велел Шуптарту следовать за ним в приемную. Там они простояли около минуты.
— Если вскоре ничего не случится, — сказал Кикаха, — мы вполне можем поцеловать себе…
Глава 19
Они стояли в большой комнате на круглой пластинке из серого металла. Мебель в ней была экзотическая, ранне-радамантского периода, а стены и пол — из розово-красного камня с черными прожилками.
Не имелось ни дверей, ни окон, хотя одна стена, кажется, являлась окном, дававшим вид снаружи.
— Зажгутся лампочки, указывающие, что мы теперь в этой камере, — сказал Кикаха. — Будем надеяться, что Колокольники не сообразят, что это значит.
Все эти неожиданно вспыхивающие сигналы должны были вызвать тревогу у Колокольников. Они, несомненно, рыскали по дворцу, пытаясь выяснить, что случилось, и случилось ли вообще что-нибудь.
Вскоре часть казавшейся сплошной стены отодвинулась и исчезла.
Кикаха пошел первым. Их ждал талое шести с половиной футов ростом и в доспехах, словно рыцарь. Он вручил ему черный кубик-магнитофон.
— Спасибо, — поблагодарил его Кикаха. Затем он приказал: — Посмотри на нас внимательно. Я — твой хозяин. Этот человек — мой слуга. Ты должен служить нам обоим, если этот человек, мой слуга, не будет
Талое отдал честь, показывая, что до него дошло. Кикаха наговорил в кубик, установил его на повтор сообщений тысячу раз и отдал талосу. Талос снова отдал честь, повернулся и замаршировал прочь.
— Они превосходно выполняют приказы, — заметил Кикаха, — но последний, достигший их ушей, главный для них. Вольф знал это, но не хотел менять их конструкцию. Он сказал, что эта черта может однажды обернуться для него выгодой, и маловероятно, что о ней узнают захватчики.
Затем Кикаха растолковал Шуптарту, как обращаться с лучеметом, если тот когда-нибудь попадет ему в руки, и они отправились в дворцовый арсенал. Чтобы добраться до него, им требовалось пройти весь этаж в этом крыле, а потом спуститься на шесть этажей.
Кикаха выбрал лестницы, поскольку лифтами должны пользоваться Колокольники.
Величие дворца вызвало у тевтона благоговейный трепет. Огромные размеры комнат, меблировка, в каждой содержалось достаточно сокровищ, чтобы купить все дракландские королевства, низвели его до ахавшего, охавшего, пресмыкавшегося существа. Он хотел остановиться, посмотреть, пощупать и, наверное, набить карманы.
Затем он испугался, потому что абсолютная тишина и богатство заставили его почувствовать себя так, словно он находился в священном месте.
— Мы можем бродить много дней, так и не встретив ни одной живой души, — высказался он.
— Могли бы, — согласился Кикаха, — если бы я не знал, куда я иду.
Он гадал, насколько полезным окажется этот парень. При нормальных обстоятельствах он, вероятно, был первоклассным воином. Его владение собой в залитой водой комнате показывало, что он человек смелый и ко всему привычный. Но пребывание во дворце Господа было для него таким же пугающим, таким же сильным переживанием, как для земного христианина оказаться переправленным в град божий и узнать, что его захватили черти.
Неподалеку от подножия лестницы Кикаха уловил запах расплавленного металла, пластика и горелой протоплазмы. Он осторожно высунул голову из-за угла. В тридцати метрах по коридору лежал, растянувшись на груди, талое. Поблизости лежала отрезанная от плеча лучеметом бронированная рука.
Двое Колокольников, или, во всяком случае, таковыми счел их Кикаха, по пристегнутым к спинам шкатулкам, лежали убитые. Другие двое, оба с лучеметами в руках, взволнованно переговаривались.
Один держал в руке то, что осталось от черного кубика. Увидев его, Кикаха усмехнулся. Его повредили лучеметом, поэтому он должен был прекратить проигрывание записи. Следовательно, Колокольники не узнают, почему талое напал на них и что за сообщение содержалось в кубике.