Лицо в темноте
Шрифт:
Господи, от всего сердца сожалею, что обидела Тебя.
Эмму засасывало все глубже, дальше, и молитва угасла, уступив место музыке, заполнившей голову.
Приходите вместе. Прямо сейчас. Приходите ко мне.
Ее охватила паника. Вокруг была темнота. Сплошная темнота, в которую вернулись чудовища. Усилия выбраться на поверхность окончились ничем, превратившись в беспомощное барахтанье. Эмма открыла рот, чтобы закричать, и тут же хлебнула воды.
Чьи-то руки подхватили ее, и она стала в ужасе отбиваться, сражаться с ним, как сражалась с водой. Это чудовище, то самое,
— Расслабься, — сказал кто-то. — Я тебя вытащу. Просто расслабься и держись.
Эмма задыхалась, попыталась оторвать от своей шеи руку и вдруг поняла, что может дышать. Она увидела солнце, превозмогая боль, сделала вдох, и легкие обжег воздух, а не вода. Она жива. У Эммы потекли слезы благодарности и стыда.
— Все будет хорошо.
— Меня смыло, — выдавила она.
— Точно, но перед этим ты неплохо прокатилась, девочка. Эмма сосредоточилась на том, чтобы удержать рвоту и не опозориться еще больше. Потом ощутила кожей горячий песок, позволила спасителю уложить ее, но первое, что она увидела, открыв глаза, были лица ее телохранителей. Не имея сил ГОВОРИТЬ, Эмма только яростно взглянула на них. Это не заставило их отойти, но и подходить ближе они не стали.
— Несколько минут не вставай.
Повернув голову набок, Эмма закашлялась, исторгая из себя морскую воду. Опять музыка. «Иглз», — растерянно подумала она, — «Отель „Калифорния“. Музыка звучала и там, в темноте, хотя Эмма сейчас не могла вспомнить ни слов, ни мелодии. Жмурясь от нестерпимого солнца, она взглянула на своего спасителя.
Парень в спортивных трусах. С темных волос капает вода, глаза у него тоже темные, глубокого серого цвета, прозрачные, Как вода в озере.
— Спасибо.
— Да ладно.
Он сел РЯДОМ, чувствуя себя неловко в роли благородного рыцаря. Приятели долго будут подшучивать над ним, но ему не хотелось сразу покидать девушку. В конце концов, она еще ребенок. «Классная девчонка», — подумал он, чувствуя еще большую неловкость. Таких голубых и таких огромных глаз он еще никогда не видел.
— Кажется, я потеряла свою доску.
— Нет. Фред уже несет ее. Хорошая доска, — сказал парень, глядя в сторону моря.
— Она у меня недавно.
— Да, я уже видел тебя здесь.
Девушка приподнялась на локтях, откинув назад мокрые кудряшки. У нее очень приятный голос, какой-то мягкий и музыкальный.
— Ты англичанка, да?
— Ирландка. Мы пробудем здесь всего несколько дней, — вздохнула Эмма. Поблагодарив Фреда, принесшего ее доску, и не зная, о чем еще говорить, она принялась стирать с колен мокрый песок.
Парень в спортивных трусах махнул собравшимся вокруг, давая им понять, что они могут заниматься своими делами.
— Если отец узнает, то больше не позволит мне кататься на доске.
— А почему он должен узнать?
— Он всегда все узнает. — Эмма заставила себя не глядеть на телохранителей.
— Всех смывает. — «Красивые глаза», — снова подумал он и отвернулся к морю. — А у тебя неплохо получилось.
— Правда? —
— Спасибо. — Парень улыбнулся, показывая сломанный зуб.
— Майкл!
— Да. Откуда ты меня знаешь?
— Мы с тобой уже встречались. Очень давно. Я Эмма. Эмма Макавой. Твой отец однажды привел тебя на репетицию.
— Макавой? Брайан Макавой? — Майкл провел рукой по мокрым волосам и тут заметил, как Эмма быстро обернулась, убеждаясь, что их никто не слышит. — Я тебя помню. Ты прислала мне фотографию. Я храню ее до сих пор. — Прищурившись, он бросил взгляд на телохранителей девушки. — Так вот что они здесь делают, а я думал, это какие-то наркоманы или еще кто-то.
— Отец беспокоится, — пожала плечами Эмма.
— Да уж.
Майкл не забыл фотографии мальчика, сделанные полицейским экспертом, и не нашелся что добавить.
— Я помню твоего отца. Он навещал меня в больнице, когда мы потеряли моего брата.
— Он теперь капитан, — за неимением лучшего сообщил Майкл.
— Хорошо. — Эмму приучили быть вежливой в любых обстоятельствах. — Передай ему от меня привет.
— Конечно. — У обоих кончились слова, и паузы заполнил шелест прибоя. — Слушай, не хочешь колы или еще чего-нибудь?
Девочка изумленно подняла глаза. Впервые она так долго разговаривала с парнем. Эмма привыкла к обществу мужчин, а сейчас ее приглашал юноша, всего на несколько лет старше ее, и это произвело на нее ошеломляющее впечатление. Эмма едва не согласилась, однако вспомнила о телохранителях.
— Спасибо, но я лучше пойду. Папа собирался забрать меня попозже, только вряд ли я буду сегодня кататься на доске. Надо ему позвонить.
— Могу тебя подкинуть.
Майкл чувствовал себя неуютно. Глупо смущаться, разговаривая с девочкой. Последний раз он так волновался в девятом классе, когда пригласил танцевать Нэнси Бриммер.
— Могу подвезти тебя домой, — пояснил он, видя, что Эмма непонимающе смотрит на него. — Если хочешь.
— Ты, наверное, занят.
— Нет. Правда.
«Он хочет снова увидеть отца», — решила Эмма после секундной радости. Такой парень, ведь ему, наверное, лет восемнадцать, не заинтересуется ею самой, а вот дочь Брайана Макавоя — иное дело. Изобразив улыбку, Эмма встала. Он спас ей жизнь, и раз встреча с отцом — единственное, чем она может с ним расплатиться, пусть так и будет.
— С удовольствием, если тебя это не затруднит.
— Нисколько.
— Одну минуту.
Эмма направилась к телохранителям, подхватив по дороге свои вещи, и решительно заявила:
— Мой друг подвезет меня.
— Мисс Макавой, — возразил Мастере, — будет лучше, если вы позвоните отцу.
— Ни к чему беспокоить его.
— Вашему отцу не понравится, — поддержал товарища Суинни, промокая вспотевший лоб, — что вы садитесь в машину к незнакомому человеку.
— Я знаю Майкла, и мой отец тоже, — надменно сказала Эмма. Собственный тон ей не нравился, но она не желала, не могла позволить, чтобы ее унизили перед Майклом. — Его отец — капитан здешней полиции. К тому же вы поедете за нами, так что какая разница?