Лифт На Эшафот
Шрифт:
Женевьева поежилась:
– Полиция… Какой стыд… – Надо пережить этот неприятный момент. – Жорж пытался успокоить сестру. – Иди, Жину, иди…
Он легонько подталкивал ее к двери.
– Идем со мной, Жорж… – произнесла Женевьева умоляющим тоном.
– Сейчас приду, не бойся.
Инспектор сидел в прихожей и шевелил ногами, морщась от боли. Увидев Женевьеву, он чуть привстал, отдавая дань вежливости, и тут же уселся вновь.
– Прошу прощения, что побеспокоил вас в воскресенье,
Она молча кивнула. От волнения ее сердце забилось сильнее: лишь бы с Жюльеном ничего не случилось… Инспектор продолжал монотонным голосом:
– Вы заявили об исчезновении мужа… – Он заглянул в грязный блокнот. – Вчера, в субботу, в двадцать два часа сорок минут?
Женевьева испуганно вскрикнула:
– Вы нашли его? – Она судорожно сплела пальцы. – Он умер, да?
Живраль посмотрел на нее мрачным взглядом, в котором сквозило некоторое удивление.
– Нет, мадам. Я просто уточняю сведения.
Женевьева опустилась на стул. «Любопытно, – подумал полицейский, – такое впечатление, будто она разочарована, что он не умер». А вслух сказал:
– В последний раз вы видели его вечером в субботу, в девятнадцать часов тридцать минут. Так?
– Не совсем, – вмешался Жорж, появляясь в прихожей.
– Ну да! – сказала Женевьева. – У меня было свидание…
– Дай мне сказать, – отрезал Жорж, поворачиваясь к Живралю. – Она его не ВИДЕЛА, она говорила с ним по телефону. Это разные вещи!
Инспектор согласно кивнул, послюнявив карандаш.
– Ясно. – Он внес уточнение в блокнот. – А где он находился в этот момент?
– В своей конторе, в здании «Ума-Стандард» на бульваре Осман… Это на углу…
Инспектор жестом дал понять, что знает это место, и она замолчала, глядя, как он записывает ее слова.
– Вы уверены, что он звонил именно оттуда?
– Это я ему позвонила.
Живраль изобразил понимание, но это выражение исчезло с его лица, когда он, извинившись, наклонился, чтобы помассировать щиколотку.
– Со вчерашнего дня с полудня на ногах. Так что сами понимаете…
– Вижу, вы и воскресенье работаете, – сказал Жорж с той долей любезности, которая должна была показать его демократические взгляды.
– Посменно. Кто-то же должен работать, что бы там ни говорили о полицейских. Те, за кем мы гоняемся, и по воскресеньям не сидят без дела.
Живраль вновь послюнявил карандаш. Женевьева отметила про себя, что у него удивительно белые зубы.
– Ладно, – проговорил он. – С тех пор вы его не видели?
Женевьева покачала головой, делая над собой отчаянные усилия, чтобы не разрыдаться.
– И не слышали о нем? – настаивал Живраль.
– Ни слуху ни духу, – ответил Жорж.
Инспектор закрыл блокнот.
– А скажите… Со своей стороны вы выяснили что-нибудь?
– Ничего. Мы только начинаем, месье, – сказал Живраль, показывая на блокнот, прежде чем убрать его в карман.
– Значит, за двадцать четыре часа вы ничего не сделали, ничего не предприняли? Великолепно! Ах! Хороша же полиция во Франции! – рассердился Жорж.
Живраль пожал плечами:
– Мы уведомили больницы, полицейские комиссариаты… Что же вы хотите еще? В субботние вечера этих «исчезновений» столько… тут надо действовать осторожно. Обычно после полуночи все улаживается.
Женевьева поднесла руку к губам, чтобы заглушить крик.
– Я говорю это не для того, чтобы вас обидеть, мадам, – оправдывался инспектор, – но мужчины, а? Вы ведь знаете, что это такое…
Она больше не могла сдерживаться и заплакала, закрыв лицо руками. Жорж, казалось, был в затруднении. Живраль попытался загладить оплошность:
– Заметьте, есть такие, которые возвращаются домой к жене только в понедельник утром… Не надо волноваться. К чему так переживать, мадам? Значит, вы знаете, где он?
Женевьева быстро подняла голову. Она напоминала затравленного зверька. Жорж тут же вмешался:
– Кстати, инспектор, я хотел бы сообщить вам, что… я собираюсь завтра утром в прокуратуру, чтобы предъявить моему зятю обвинение в мошенничестве…
– А… Обвинение в мошенничестве… Но это не по моей линии…
Приоткрыв рот, инспектор смотрел на Жоржа и, вытянув ноги, усаживался поудобней.
– По вашей… Косвенно, поскольку речь идет о моем зяте. Он украл у меня деньги…
– Жорж, умоляю тебя! Месье это не интересует.
– Напротив, мадам. Существует три человека, которым необходимо рассказывать все, абсолютно все: врач, духовник и полицейский… Значит, месье Куртуа украл у вас деньги… И вы думаете, он поэтому сбежал?
– Нет… Он не знает, что мне об этом известно.
– Ага… И вы, значит, собираетесь подать жалобу?..
– Да, именно. Прокурору. Завтра же утром. Я узнал обо всем лишь в субботу поздно вечером.
– Ясно, ясно… – Живраль испустил глубокий вздох. – Следовательно, вы понимаете, месье, что до сего момента мы не могли ничего знать. Но, разумеется, вы считали нужным поставить меня в известность… – Он слегка оживился. – По-вашему, значит, существует некая связь между его исчезновением и мошенничеством…
Женевьева остановила его гневным жестом:
– Никоим образом, месье! Поскольку по телефону он как раз говорил мне…
– Простите, простите… Подумайте, мадам. С точки зрения закона… если он сбежал с женщиной, это не так серьезно, как если он…