Лихорадка
Шрифт:
— Код бедствия! Передайте код бедствия! Это не учение!
Пятеро врачей. Это все, кого смогли собрать по всей больнице в сумасшедшие минуты перед прибытием первой «скорой»: Клэр, Делрей, реаниматолог Макнелли, главный хирург и один перепутанный педиатр. Никто еще не знал ни подробностей происшествия, ни места, ни количества жертв. Знали только, что случилась страшная беда и что скромная провинциальная больница не готова справиться с ее последствиями. Реанимация походила на пчелиный улей: все галдели, суетились, готовились к приему раненых. Кейти, состояние которой стабилизировалось, срочно
Приближающийся вой первой «скорой» заставил всех притихнуть на долю секунды. Потом все бросились к дверям принимать первую пострадавшую. Никто не разговаривал; все напряженно вслушивались в надрывный вой.
Сирена резко смолкла, и в поле зрения показались мигающие красные огни.
Когда карета «скорой помощи» припарковалась у приемного покоя, Клэр рванула вперед. Задние двери машины распахнулись, и санитары выкатили носилки с первой пострадавшей. Ею оказалась женщина, уже интубированная. Хирургический пластырь, которым обычно закрепляют трубку, скрывал нижнюю половину ее лица. Повязка на животе была насквозь пропитана кровью.
Ее спешно доставили в травмпункт и положили на операционный стол. Сразу стало шумно, медперсонал дружно принялся за работу — они разрезали одежду пострадавшей, подсоединяли ЭКГ, кислородную маску, надевали манжету для измерения кровяного давления. На кардиомониторе высветился учащенный синусовый ритм.
— Систолическое — семьдесят! — крикнула медсестра.
— Уточняю группу и резус-фактор! — объявила Клэр. Она схватила с лотка венозный катетер 16 и ловко затянула жгут на руке пациентки. Вены едва просматривались, у жертвы был болевой шок. Она проткнула вену иглой и установила пластиковый катетер. Шприцем вытянула несколько пробирок крови, после чего подсоединила к катетеру трубку капельницы. — Еще один раствор Рингера! — крикнула она.
— Систолическое — шестьдесят, пульс едва прощупывается!
— Вздутие брюшной полости, — констатировал хирург. — Думаю, там полно крови. Распакуйте хирургический поднос и подготовьте отсос! — Он бросил взгляд на Макнелли. — Вы первый ассистент.
— Но ее нужно поместить в операционную…
— Некогда. Мы должны обнаружить источник кровотечения.
— Давление пропало! — закричала медсестра.
Первый надрез был быстрым и жестоким — скальпель прошел вдоль брюшной полости, разделив кожу. Сделав более глубокий надрез, хирург добрался до желтого слоя подкожного жира, а потом попал в брюшину.
Кровь, брызнув, хлынула на пол.
— Я не вижу, откуда она идет!
Отсос не успевал откачивать кровь. Макнелли в отчаянии заткнул в брюшную полость два стерильных полотенца и снова извлек их — ткань насквозь пропиталась кровью.
— Вот, кажется, вижу. Пуля задела аорту…
— Господи, как хлещет!
Дежурная сестра, заглянув в дверь, крикнула:
— Еще двоих привезли! Сейчас будут здесь!
Макнелли через стол взглянул на Клэр, и она заметила панику в его глазах.
— Это ваши! — рявкнул он. — Вперед, Клэр.
Сердце билось уже где-то в горле. Доктор Эллиот
«Дети, — подумала Клэр. — Они ведь совсем дети. Бог мой, что же случилось?»
Она сначала подошла к девочке — та плакала, но все-таки могла шевелить конечностями. Взглянув на окровавленное личико, Клэр ощутила панику: у жертвы было огнестрельное ранение в голову. Она все-таки нашла в себе силы взять девочку за руку, спокойно спросить ее имя, даже несмотря на то, что сердце готово было выпрыгнуть из груди. Хватило нескольких вопросов, чтобы убедиться — Амелия Рейд находится в полном сознании и трезвой памяти. Височная рана оказалась поверхностной, и Клэр быстро обработала ее и наложила повязку.
Бросившись к рыжему мальчугану, она заметила, что его уже осматривает педиатр.
— Кого-то еще везут? — спросила она у дежурной сестры.
— Вроде никого. Может, некоторые остались на месте происшествия…
Прибыл второй хирург. Ворвавшись в отделение неотложной помощи, он объявил:
— Я здесь! Кому я понадобился?
— Травмпункту! — отозвалась Клэр. — Нужно отпустить доктора Макнелли.
Он уже подошел к двери травмпункта, когда оттуда, едва не сбив его с ног, выскочила медсестра.
— Есть кровь для Горацио? Группа первая, резус отрицательный! — прокричала она дежурной медсестре.
Горацио? Клэр не узнала пациентку из-за пластыря на лице, но имя было знакомым. Дороти Горацио.
«Учительница биологии у моего сына». Клэр взглянула на часы — половина двенадцатого. Третий урок. У Ноя биология — в кабинете госпожи Горацио.
Приехал еще один доктор, еще одна пара рук — акушер из Двух Холмов. Клэр еще раз заглянула в операционную и убедилась в том, что ситуация под контролем.
Сердце охваченной паникой матери подсказало единственно верное решение.
Она бросилась к машине.
Тридцать два километра дороги слились в пятно из осенних полей, поднимающейся дымки тумана и частокола сосен. Тут и там мелькали фермерские домики с покосившимися крылечками. Вот уже восемь месяцев она колесила по этой дороге, но еще ни разу не ездила на такой скорости, и никогда еще у нее так не тряслись руки и не сжималось от страха сердце. Она преодолела последний подъем, выжав до упора педаль акселератора, и ее «Субару» проскочила мимо знакомого плаката:
«Вы покидаете Два Холма. До скорой встречи!»
А чуть дальше, метров через девятьсот, показался следующий указатель поменьше, краска на нем облупилась:
«Добро пожаловать в Транквиль.
Выход к озеру Саранча.
Население — 910 человек».
Она свернула на Школьное шоссе и увидела мигающие разноцветные огоньки служебных автомобилей. Полицейский патруль припарковался прямо у входа в здание из красного кирпича, рядом стояли две пожарные машины — полный набор спасательной техники для чрезвычайной ситуации.