Лихорадка
Шрифт:
Ной попытался представить, как водоем будет выглядеть в январе. Берега укроются снегом, а вода превратится в сверкающее полотно льда. Но сегодня яркое солнце так слепило глаза, а от камней исходило такое тепло, что думалось только о лете.
— А куда деваются лягушки? — поинтересовался он.
Амелия повернулась к нему.
— Что?
— Лягушки. И рыба, и все остальное. Ну, утки, понятное дело, мигрируют, улетают в теплые края. Но что делать лягушкам? Как ты думаешь, может, они просто замерзают и превращаются
Он хотел рассмешить ее и обрадовался, увидев, что на лице девочки появилась улыбка.
— Дурачок! Они не превращаются в мороженое. Они зарываются в ил на самом дне. — Взяв камешек, Амелия бросила его в воду. — Раньше здесь было полно лягушек. Помню, когда я была маленькой, мы собирали их ведрами.
— Раньше?
— Сейчас их не так много осталось. Госпожа Горацио говорит… — И снова пауза — воспоминания об утрате. Она опять вздохнула, а потом продолжила: — Она говорила, что это из-за кислотных дождей.
— Но летом они постоянно квакали. Я часто сидел здесь и слушал.
— Жалко, что тогда я о тебе не знала, — печально произнесла она.
— А я о тебе знал.
Она удивленно посмотрела на него. Чувствуя, что краснеет, Ной опустил взгляд.
— Я все время наблюдал за тобой в школе, — признался он. — Постоянно смотрел на тебя в столовой. Просто ты не замечала. — Его лицо запылало еще сильнее, и он поднялся, стараясь смотреть на воду, а не на девочку. — А ты купаешься? Я приходил сюда каждый день.
— Да сюда все ребята приходят.
— А где же ты была этим летом?
Она пожала плечами.
— У меня болели уши. Доктор запретил мне купаться.
— Облом.
Некоторое время они молчали.
— Ной! — окликнула она его.
— Да?
— Тебе когда-нибудь хотелось… не идти домой?
— Ты имеешь в виду, сбежать из дома?
— Нет, скорее, быть подальше.
— Подальше от чего?
Амелия не ответила. Когда Ной повернулся к ней, она уже поднялась на ноги и стояла, прижав руки к груди.
— Что-то холодает.
Он вдруг тоже почувствовал озноб. Камень еще хранил тепло, но и оно быстро уходило вместе с солнцем, которое закатывалось за деревья.
Озеро покрылось рябью, а потом и вовсе превратилось в черное стекло. Казалось, в этот момент оно жило своей жизнью, как самостоятельное водянистое существо. Он размышлял: верно ли, что Амелия рассказывала про озеро, действительно ли оно стонет по ночам зимой? Вполне возможно, решил он. Вода расширяется при замерзании — это научный факт. Сначала лед покрывает поверхность коркой, а потом, день за днем, корка становится все толще, захватывая все новые слои воды. А в глубине, на самом дне, в ил зарылись лягушки, которым больше некуда деться. Пленницы льда. Погребенные.
Клэр так усердно налегала на весла, что ее лоб стал влажным от пота. Она чувствовала, как ровно весла погружаются в воду, а лодка послушно и плавно скользит
Теперь она победила греблю.
Клэр оказалась на середине озера. Там она подняла весла, сложила их в лодку и решила отдохнуть. Солнце только что зашло за деревья, и она знала, что очень скоро пот начнет холодить кожу, но сейчас Клэр по-прежнему было жарко, и она наслаждалась сгущающимися сумерками, не чувствуя их прохлады. Вода, покрытая рябью, была густой и черной, как нефть. На берегу горели огоньки в домах — там готовили ужин, там за столом, в уютной домашней обстановке собирались семьи. «Так же, как мы втроем, когда ты был жив, Питер. Не разрушенная семья, а единое целое».
Она смотрела на свет в окошках, и ее захлестнула такая тоска по Питеру, что стало трудно дышать. Летом, когда они ездили кататься на лодке на соседний пруд, Питер всегда садился на весла. Клэр устраивалась на носу и с восхищением смотрела, как он гребет, как ритмично работают его мышцы, а улыбающееся лицо блестит от пота. Она была избалованной возлюбленной, которую заботливо везли по воде.
Она слушала, как плещется вода, наталкиваясь на борт лодки, и почти видела Питера, сидящего напротив и с грустью смотрящего на нее. «Ты должна научиться грести сама, Клэр. Теперь только ты управляешь лодкой».
«Но разве я смогу, Питер? Я уже иду ко дну. Кто-то пытается выжить меня отсюда. И Ной, наш дорогой Ной становится таким чужим и далеким».
Она почувствовала прохладные слезы на лице. Присутствие Питера казалось таким реальным — стоит протянуть руку, и она коснется его. Теплого и живого, из плоти и крови.
Но его не было рядом, в лодке сидела одна Клэр.
Она продолжала дрейфовать, и ветер постепенно относил ее к берегу. В небе зажглись первые звезды. Лодка медленно развернулась, и Клэр увидела вдалеке кромку северного берега, вдоль которого тянулись летние коттеджи — темные, с заколоченными на зиму окнами.
Внезапный всплеск воды заставил ее встрепенуться. Обернувшись, она взглянула на приближающийся берег и различила силуэт мужчины. Он стоял у воды, слегка нагнувшись, как будто смотрел на озеро. Он вздрогнул и метнулся в сторону. Послышался еще один громкий всплеск, и силуэт скрылся из виду. Это мог быть только один человек.
Клэр быстро утерла слезы и крикнула:
— Доктор Татуайлер! С вами все в порядке?
Голова мужчины вновь вынырнула из темноты.
— Кто это?
— Клэр Эллиот. Я подумала, что вы упали в воду.